Мы останавливаемся посреди переполненного рынка, и люди огибают нас, как стремительная река. Толпа гудит, но шум исчезает, когда я делаю шаг к нему. Он отвечает тем же. Теперь между нами очень мало пространства – как тогда, в саду. В животе все сжимается.
– Твой отец позволил тебе уйти? – Мои слова звучат хрипло.
Руджек чешет затылок.
– Он осознал свои ошибки.
Я замечаю поблизости Майка и Киру, которые внимательно осматривают толпу.
– Сомневаюсь в этом.
Руджек останавливает взгляд на моем теле, отчего его щеки горят, и он отводит взгляд.
– Мне жаль, что ты стала свидетелем этой ссоры. Мой отец – тот еще эгоистичный осел.
Я смеюсь, но не потому, что он так сказал. Если мы будем соревноваться в том, у кого самый ужасный родитель, я выиграю тысячу раз.
– Могло быть и хуже.
– Мать заступилась за меня, и мы взяли его измором, – говорит Руджек. Нас обходят двое случайных прохожих, и один из них ругается себе под нос.
– Взяли измором визиря? – Я снова смеюсь. – Не могу себе этого представить.
– Мы напомнили ему, что я его единственный дееспособный наследник.
Я поднимаю голову и поджимаю губы, глядя на него.
– Угроза.
– Если я такой неправильный, – говорит Руджек, пожимая плечами, – он всегда может выбрать Джеми или Урана.
Я делаю глубокий вдох.
– Мне жаль, что я стала причиной ссоры между тобой и отцом.
Руджек наклоняется ближе. Он собирается поцеловать меня. Я жду, но вместо этого Руджек проводит дразнящим пальцем по одной из моих косичек.
– Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом.
Жар ползет вверх по моей шее.
– Ты все время дергал меня за волосы, когда мы были маленькими.
– Может, пойдем отсюда?
Руджек кладет руки на скимитары.
– Можем пойти на наше место для рыбалки.
Я выгибаю бровь и цокаю языком.
– С Майком и Кирой, конечно, – говорит Руджек, подмигивая. – Я обещаю вести себя хорошо.
Я не хочу, чтобы он вел себя хорошо. Я хочу поцелуй, которому помешал его отец. Поцелуй, который поможет мне забыть плохое. Который поможет похоронить боль. Хека показал мне мрачное будущее в своем видении, но я заслуживаю хотя бы этот поцелуй, пока Королевство еще в целости и сохранности.
Я вновь начинаю различать шум рыночной площади. Неужели всегда было так громко?
Сквозь толпу идет труппа платных плакальщиков, и мы с Руджеком разделяемся. Он делает шаг в одну сторону, а я – в другую. Женщины рвут на себе и без того изодранную одежду. По их щекам стекает черная краска для глаз. Они молятся орише детей Киве, чтобы та спасла души умерших. Холод пробегает у меня по спине, когда я вижу фамильяров. Они рассыпаются веером среди скорбящих, питаясь их эмоциями.
Они узнали.
– Детей нашли! – кричит кто-то. Стражники расталкивают людей, двигаясь через рынок.
– Под утесами, рядом с Храмом, – кричит голос из толпы.
Скорбящие проходят мимо, и я думаю, что это дело рук Коре или другого ориши. Шотани хорошо спрятали бы тела, так что это не может быть простой случайностью.
– Храм в огне! – раздается в толпе крик.
Действительно.
Черный дым поднимается над скалами, скрывая Храм из виду.
Я хватаю Руджека за руку и проталкиваюсь сквозь людей. Горожане локтями прокладывают себе путь к Храму, но другой путь гораздо быстрее приведет нас к подножию Храма. Наконец мы покидаем толпу и останавливаемся у священного дерева Гаэр. С нас капает пот, мы тяжело дышим. Где-то в этой давке мы потеряли Майка и Киру. Руджек смотрит на меня с открытым ртом, его лукавое выражение сменилось мрачным осознанием. Мы не можем ничего сказать. Я мысленно возвращаюсь к кошмарному ритуалу Арти и демону, пожирающему души детей. Моему отцу, пожирающему души детей.
– Мы пытались, Арра, – говорит Руджек.
Он не знает, насколько ошибается, не понимает, что я соучастница этого кошмара. Что он подумает обо мне, если узнает? Я смотрела, как у детей отнимают жизнь, чтобы чудовище в животе моей матери могло ее обрести. Руджек вздрагивает, видя в моих глазах чувство вины. Ну же, сложи все факты воедино! Они нашли детей возле Храма. Мои мысли кричат то, что не позволит говорить мой язык.
– Это не твоя вина, – успокаивает он меня. – Ты и так многим пожертвовала, проведя этот ритуал.
Столб дыма над Храмом стал вдвое выше. Хорошо. Пусть это мерзкое место сгорит дотла, а вместе с ним – и моя мать. Пусть огонь уничтожит ее так же, как она уничтожила меня.
– Дело не во мне, Руджек, – говорю я, хмурясь. – Ты не понимаешь.
Я борюсь против магии Арти – магии демона, но она сжимается вокруг моего тела и
Руджек смотрит на свой амулет из кости крейвана.
– Арра…
– Ты тоже это почувствовал? – с надеждой спрашиваю я.
