Она отворачивается, закончив со мной, но когда я начинаю уходить, ее певучий голос застает меня врасплох:
– Ты больше похожа на меня, чем думаешь, дочка.
Ее обвинение замораживает меня на месте, и я почти выплевываю ответ, но придерживаю язык. Она хочет залезть мне под кожу. Я не доставлю ей такого удовольствия. На этот раз я потерпела неудачу, но я не сдамся. Я буду пытаться до последнего вздоха. Чувствуя ее пронзительный взгляд у себя за спиной, я говорю:
– В конце концов я же твоя дочь.
Фамильяры снова проносятся по Восточному рынку, подобно трупным мухам, которых привлекла смерть. Привычные ароматы арахисового масла, специй и жареных бананов теперь заглушает вонь тухлого мяса и рыбы. Стены зданий все так же выкрашены в яркие цвета – но серость течет сквозь трещины. Повсюду тени и туман.
Сейчас только полдень, но толпа уже взбудоражена от грусти и гнева. Люди толкаются и кричат друг на друга. Посетители выкрикивают непристойности в адрес торговцев из-за цен, начисто забыв про искусство торговаться. Торговцы огрызаются в ответ, отчего вспыхивают драки. Стража в своей тусклой униформе ведет себя ничем не лучше фамильяров, цепляясь за рынок. Они грубят людям без всякой причины. Город чувствует, что проклятие моей матери разрушает все, к чему прикасается.
Прошлой ночью я не могла заснуть – трудно уснуть после неудачной попытки отравить собственную мать. Когда она сказала, что проигрывать – это единственное, в чем я хороша, она была права. Я это доказала. Она посчитала мою попытку убийства забавной и просто выгнала меня из гостиной. Своим высокомерием она сыплет мне соль на рану. Хотя моя мать и сделала вид, что ей все равно, я весь день ощущала острое присутствие проклятия. Сегодня утром я попыталась написать письмо бабушке, но у меня ничего не вышло.
С растущим раздражением я проталкиваюсь сквозь толпу. Я дергаю себя за воротник, чувствуя, как пот стекает по спине. Сегодня стоит самая обычная погода для Тамар – невероятная жара. Рынок настолько переполнен, что трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Каждый третий человек хочет ввязаться в драку или только что закончил потасовку. Я ищу Майка или Киру, чтобы услышать, какое сообщение приготовил для меня Руджек.
«Воспоминание о твоей улыбке помогает мне оставаться в здравом уме в эти трудные времена». Как же драматично. Майк краснел, передавая сообщение, но мне его ничуть не жалко. Как бы Майк и Кира ни жаловались на поведение Руджека, они ведут себя так же, как и он. Его послания приносят мне утешение, когда я лежу ночью без сна в постели, вновь и вновь переживая те ужасные моменты в Храме.
Когда я не думаю о Храме, то на ум приходит другое опасение – оно возникло после несостоявшегося поцелуя. Часть меня беспокоится, что мать Руджека захочет подыскать ему пару среди принцесс с Севера – таких, как она. Те красивые девушки оказались на церемонии его совершеннолетия не случайно. Богатые семьи привезли их на встречу с будущим визирем. Всякий раз, когда отец Руджека представлял его людям, те, в свою очередь, знакомили его со своими дочерями. То были девушки потрясающей грации, которые могли очаровать даже змей своими сладкими словами.
Но в саду были только мы вдвоем. Знакомый запах древесного дыма и сирени, от которого у меня кружилась голова. Его губы, что были так близко к моим губам. От воспоминаний мне становится жарко, и мои мысли улетают далеко от встречи на рынке или рыбалки на реке. Как долго эти чувства между нами ждали своего часа? Я не должна думать о Руджеке после всего, что случилось. Моя радость – это предательство по отношению к Кофи и детям. Какое право я имею на счастье, в то время как их родители страдают и скорбят? Это нечестно. Но моя дружба с Руджеком – единственное, что не забрала у меня моя мать. Эта дружба удерживает меня на плаву. Надежда пугает перед лицом отчаяния – и все же я цепляюсь за нее, какой бы жалкой и маленькой она ни была. Глупо верить, что я смогу остановить мою мать, если даже ориши потерпели в этом неудачу, но я не сдамся. У меня так долго ничего не получалось в магии, что я научилась отключать разочарование и продолжать попытки.
– Я тоже по тебе скучал.
Я останавливаюсь. Мое сердце бешено колотится, и тепло разливается по всему телу. Голос Руджека, глубокий, низкий и игривый, прерываемый страстным желанием, танцующим в моей груди. В нем нет ни капли высокомерия и бравады, как когда он говорит об арене. Я поворачиваюсь, чтобы найти его рядом со мной в толпе, и тут мое дыхание немного прерывается. Удивительно, что он пришел сам – я ожидала очередного сообщения через Майка или Киру. Руджек пристально смотрит на меня. В его полуночных глазах сияют огоньки, а на губах играет глупая ухмылка, как будто он околдован.
Околдован
А я околдована
