Мое зрение становится размытым, поскольку суровая природа и мой дядя достигают того, к чему стремились, делая меня слабой.
— Нет… пожалуйста. П-пожалуйста, остановись… Я умоляю тебя… — громко кричит мой ангел. В ее голосе звучит печаль.
Кровь сочится из моего носа и разбитой щеки. Я едва держусь в сознании, пока он продолжает наносить удар за ударом, покрывая моей кровью огрубевшие костяшки пальцев. Все мое тело обмякает от боли, и он, наконец, отпускает мою шею. Я падаю на землю, которая теперь покрыта моей кровью и слюной.
В ушах начинает звенеть, а зрение борется за выживание. Мое дыхание становится поверхностным и медленным.
Я слышу, как поезд уже почти здесь. Рев его двигателя становится все громче и громче.
— Кто теперь трус? — шипит он, опускаясь передо мной на колени. Схватив меня за лицо, он поворачивает мою голову, чтобы я едва открыл глаза и посмотрел в его злобный, безумный взгляд.
— Скажи это, парень. Скажи, что ты был здесь гребаным трусом. Ты тот, кто проиграл и вот-вот умрет, как никто, в этой холодной буре. — Он крепче сжимает мой подбородок, приближая свое лицо к моему. — Скажи. Это.
Прерывисто вздохнув, я встречаюсь с ним взглядом.
— Я Резников, дядя. Мы рождаемся королями и умираем королями. Н-но не я, — я бормочу эти слова распухшими, разбитыми губами. Я чувствую медный привкус своей крови на языке. Я медленно опускаю руку в карман брюк, хватаясь за рукоятку ножа. — Я худший в семье Резниковых. Я сатана, и я буду вечным правителем России. Королевство, которого ты никогда не заслуживал. Даже в твоих мечтах. Потому что ему нужен достойный король. — В мгновение ока я достаю нож и резким движением вонзаю его прямо в горло моего дяди. — И я буду этим достойным королем. Увидимся в аду, дядя.
Я кручу нож, наблюдая, как красная жидкость водопадом вытекает из его горла. Его глаза широко распахиваются, когда он начинает захлебываться собственной гнилой кровью.
— Пусть твоя душа сгниет в аду.
Я вонзаю нож глубже, наблюдая, как свет в его глазах постепенно гаснет. Его тело падает назад с мягким стуком. Вокруг его головы образовалась лужа крови.
Я смотрю сбоку и вижу расфокусированный образ прибывающего поезда.
БАХ.
На этот раз еще одна пуля попадает мне в живот, когда один из мужчин стреляет в меня, вызывая выворачивающую внутренности неописуемую боль во всем теле. Я падаю на землю рядом с дядей и слышу приглушенный крик, звенящий у меня в ушах.
— Нет! Боже! Нет! Отпусти меня! — Я слышал ее голос… ее мольбы… ее мольбу.
Но мой разум… мое тело… Они просто сдались.
