Очень хочется сбежать из дурдома, но я сегодня работаю богиней Дадиан всерьёз, и осечек быть не должно! Судьба Костика, да что там Костика, всего Абекура в моих руках. Хотя, если выбирать приоритеты, то Костика я бы и на сотню Абекуров не променяла!
— Не будем терять времени! — пора завязывать с лизанием обуви, она уже и так сияет, — я готова прямо сейчас осмотреть Ригондо!
Со всеми почестями меня сопровождают в крытую карету Её Величества, хотя здесь пути минут двадцать, не больше, но это к лучшему, иначе народ разодрал бы богиню на тысячу маленьких Дадианок. Прекрасно понимаю теперь поп-звёзд, скрывающихся от поклонников. А мой фан-клуб — весь Абекур!
Королева, всё ещё не веря своей удаче, поёт мне дифирамбы, а в промежутках между ними жалуется на мужнину странную болезнь.
На вид я бы ей дала не более тридцати с хвостиком, ничего себе у Кости мачеха! Да она бы ему в жёны вполне сгодилась! Но припомнив, что старшая сестра моложе Кости на восемь лет, предполагаю, что королеве сорок точно есть, а может и немного больше. Миловидная холёная брюнетка, обвешанная, как новогодняя ёлка гирляндами, кучей золотых цепочек замысловатого плетения, браслетов на запястьях, тяжёлыми серьгами, с мраморно-белой кожей и большими выразительными карими глазами. Сейчас они полны изумления и, в то же время, некоторой печали, прямо, как у оленёнка Бэмби. Шутка ли — любимый супруг чуть ли не на смертном одре. Почему любимый? Так по ней видно, иначе так бы не страдала. А если учесть, что я видела Костика тридцать лет спустя, прекрасно её понимаю.
В общем, вряд ли это она травит мужа, да и смысл? Нет мужа — короля, нет статуса…
Остальная свита, за исключением двух крепких молодцов — охранников, пристроившихся сзади на козлах, размещается в двух дополнительных экипажах, чуть попроще.
Вскорости эскорт прибывает ко дворцу. Теперь, минуя все кордоны, могу полюбоваться на родной дом любимого. Ничего не скажешь, впечатляет.
Огромный дворец или замок, разницы не вижу, светло-серого камня, длинными острыми шпилями уходит в самое небо, по крайней мере, на близком расстоянии именно такой эффект и создаётся. Высокие стрельчатые окна добавляют постройке устремлённости вверх, причудливая кладка образует симметричные выступы, над каждым рядом окон проходят широкой лентой барельефы, изображающие фрагменты знакомого рисунка, а именно того самого, что я регулярно вижу у любимого на спине. Во всём блеск и великолепие. Я, разве что, в кино такое видела. Да-а, Костенька, мне до тебя, как до Луны, которой здесь не бывает! Не по Сеньке, как говорится, шапка…
Не давая себе открыть от изумления рот, мельком оглядываю золотые скульптуры в фонтане перед входом, по мраморным ступеням поднимаюсь первая, игнорируя валящуюся к ногам стражу. Кто бы только знал, чего мне стоит не свалиться в обморок от страха рядом с ними или не сбежать, куда подальше! Но я же помню, зачем здесь! Там в чужом доме любимый, наверное, рвёт и мечет! То-то обрадуется, когда я ему корону принесу на блюде с голубой каймой!
Минуя многочисленные дворцовые коридоры в сопровождении самой королевы, с их картинными галереями, мягкими ковровыми дорожками, чудесными потолочными мозаиками и яркими витражами, преображающими солнечные лучи в волшебство калейдоскопических картин, добираемся до покоев Его Величества.
По идее, не мешало бы предупредить монарха о вторжении в его личное пространство, но нам с королевой не до мелочей, да и не пристало Всевластнейшей богине Дадиан церемониться с каким-то королём. Заходим…
Глаза режет от золотого изобилия. Оно во всём: дверные фигурные ручки, инкрустации стола и кресел, бахрома портьер, отделка светильников. Стены задрапированы тёмной зеленью, опять же украшенной золотым орнаментом. Окна занавешены, солнце пробивается в узкие щели между портьер, после уличной жары, прохладно.
Кроме нас двоих не зашёл никто. В покоях тишина. Минуем одну залу, другую, оказываемся в приватной зоне. Как я понимаю — это королевская спальня. Здесь царит полумрак, и не так сияет богатство. Не то чтобы вид беднее, просто личная спальня — не витрина, и мозолить глаза драгметаллами нет смысла. Здесь должен быть покой и уют. Он тут и есть.
Королева бесшумно ступает по ковру к широкой кровати под балдахином, а я останавливаюсь при входе. Всё-таки, чужой мужчина, может спит там в неглиже, а тут пришла такая нахалка, хоть и богиня, но неловко.
— Гонди, проснись, любимый, — тормошит Валерия, — сама Наисветлейшая Дадиан спустилась к нам, чтобы помочь. Ну же, просыпайся! — слышу сопение в постели, приподнимается.
Боги! Тот же самый Костик тридцать лет спустя, какого я уже имела честь лицезреть! Только измождён болезнью, если присмотреться, подглазины тёмные, морщины глубже, в глазах таких же сине-фиалковых лихорадочный блеск.
Не могу отделаться от ассоциации с любимым. В реальной жизни не дано соединить в одном возрасте отцов и детей, а у нас получилось, теперь никуда не денешься, так и будет думаться всё время. Зато и жаль этого чужого человека, как родного, хочется скорей помочь,
