— Плохо? Вам плохо? — сбиваюсь на «Вы», — Что болит, где? — его взгляд немного расфокусирован, словно с похмелья, но я-то знаю, что эта примета говорит о другой проблеме.
— Прости, Наидобрейшая, — отвечает сипло, — нет сил принять подобающую коленопреклонённую позу перед тобой, как видно, недолго осталось, — виновато, безвольно опускает голову. А я Костика всё время вижу, и так у меня душа рвётся обнять его, пожалеть, спасти!
Но напоминаю себе, что мой любимый сейчас цел и невредим, разве что слегка покоцан мной же, но за это мы потом ответим. А у этого жалельщица своя есть. Моя задача — найти причину хвори,
— Я должна посмотреть, что случилось. Забудь, что богиня, расскажи, как простой лекарке, — потом обращаюсь к королеве, — раздвинь штору, мне нужно больше света, — она, не призывая слуг, послушно исполняет распоряжение.
— Голова… всё время болит голова, живот… сначала скручивает полностью, потом тупым ножом режет справа, и так почти всё время, — он жалуется мне, как пациент доктору, устал, и я его последняя надежда, — сначала держался, государство требует постоянного внимания, но голова не моя, совершенно ни на чём не могу собраться, мысли путаются, иногда предметы двоятся.
— Раздевайся, Величество, — ужасно хочется назвать его Берти и обнять, но я же богиня, а передо мной не Костик, нельзя! — надо целиком осматривать, — он послушен, стаскивает тонкую спальную рубаху, королева помогает.
Осматриваю тело, кожа бледна и местами просматривается сеть красных звёздочек, как бы сказала Мария Филипповна, моя преподша по патофизиологии: красный дермографизм. Конечно, не могу не увидеть на спине абсолютно такую же вышивку серебром, как и у наследника, но уже ни удивлена,
— Ложись, — подталкиваю короля на спину, супруга придерживает, медленно опуская его на подушки,
— Давай, милый, надо прилечь, — она так заботлива, нянчится как с ребёнком, ну точно, не убийца.
Прощупываю живот, господи, вспомнить бы ещё что там искать-то надо! Но и так чувствуется, что он слишком плотный, и когда пальпирую вокруг пупка, Ригондо охает, хватаясь за мою руку, и сгибается напополам. Ну всё ясно, осталось ещё только заглянуть в рот королю, чисто для того, чтобы подтвердить диагноз.
Спасибо, уважаемая Мария Филипповна, за то, что когда вся группа ушла на карантин, а я притащилась на занятия, как дура, потому что не прочла сообщение в чате, Вы меня заставили разбирать новую тему! Как же я тогда Вас ненавидела! Обидно было, девчонки дома сны досматривают или сериалы, или вообще, какой-нибудь фигнёй занимаются, а я токсикологией! Да ещё и реферат по классификации ядов и симптоматике заставили написать! Конечно, когда однокурсники явились через две недели, я была ассом в диагностике отравлений, ещё и тему объяснять им заставили! Я люблю Вас, Мария Филипповна! Цены Вам нет!
— Всё, всё, прости, Ригондо, ещё только проверю дёсны и оставлю в покое, — он бледный, весь в бисеринках испарины, при помощи жены снова усаживается, теперь хватаясь за голову. Поворачиваю лицом к окну, он жмурится от рези в глазах, я отгибаю губу, а там картина маслом: лилово-серая кайма по краю дёсен, что и требовалось доказать!
И где он отравился? Вернее, травится медленно, но верно.
Зову королеву,
— Дадим Величеству покой, надо поговорить, — она кивает. Ухожу из спальни, но из распахнутой двери наблюдаю, как Валерия бережно надевает на супруга свежую спальную рубашку, взбивает подушку и аккуратно опускает могучее ослабшее тело на постель, целует колючую щёку,
— Отдохни, любимый, я скоро, — и выходит следом за мной.
Мне невероятно симпатична эта пара, я уже полюбила их с первого взгляда, в одном находя родные черты, в другой, чувствуя искреннюю заботу и любовь к первому. Безумно хочется расспросить, как она — молоденькая девочка сумела влюбиться в почти сорокалетнего вдовца, а ведь ему и было примерно столько, когда она стала его женой, но это сейчас не главное. Скорее всего, её и не спросили, когда замуж выдавали, полюбила потом. Главное,
— Из чего вы едите?
— Из тарелок, — недоумевает королева. Уточняю,
— Посуда у вас из чего? — она немного теряется, потом начинает перечислять,
— Глина, обожжённая тонкая белая глина… — перебиваю,
— Фарфор. Ещё из чего?
— Деревянные подносы, ложки серебряные, сосуды из меди, глины и стекла… — немного притормаживает, а потом, ах, да! Гонди привезли совершенно удивительные столовые приборы, он ест теперь только из них!
— Сюда, немедленно! Все до единого! — командую, как настоящая богиня, и пусть только ослушаются, пусть только позабудут, хоть что-нибудь, уж, я им покажу!
Королева в испуге от моего повелительного тона, скорей хватается за серебряный колокольчик, стоящий неподалёку на столе, и принимается трезвонить, как на пожар.
На звон прибегает слуга, пытается пасть ниц при виде меня, останавливаю,
— Исполняй распоряжение королевы! — он вытягивается по струнке,
— Столовый сервиз Его Величества сюда немедленно, полностью! — приказывает Валерия, проникшись важностью момента.
