— Ты, на самом деле, большая молодчина, Татьяна, вовремя успела, ещё сутки, и он — труп был бы! Там уж генерализованный процесс начинался. Пришлось повозиться, вычистили, кое-что ещё срезали, чтобы дальше ткани не захватывало, но серьёзная история. Придётся из своих лоскутов спину ему кроить. Где-то срезать, а на рану приживлять и быстро. Сейчас патогенную флору антибиотиками придавим, и надо браться. Чем быстрей начнём, тем лучше прирастёт.
— Так начинайте!
— Танюш, ты же нашу систему знаешь? Всё упирается в средства. Он у тебя никто и звать его никак. Тут не неделя на терапевтической койке, тут дорогое специфическое оперативное лечение, а мы его даже не можем оформить нормально. Да ещё и в органы надо сообщать, случай неординарный, уголовщиной попахивает.
Так и знала, потому к себе и привезла,
— Максим Петрович, можно не сообщать? Всё равно ничего не выяснят и никого не найдут! Я займусь документами, не знаю, что получится, но попробую. Можно его на коммерческой основе лечить?
— А денег-то найдёшь столько? — доктор явно в глубоких сомнениях.
— Найду! — из дупла достану, — не сомневайтесь! И напишите мне список всего необходимого, самого лучшего! Я куплю все лекарства.
— Ну хорошо, будет тебе список. И не торчи тут понапрасну, не очнётся. Так и будем парня под прессом держать, иначе боли не вынесет.
Максим Петрович уходит, а я всё никак не могу. Стою, слёзы градом. Господи, сколько же во мне воды? С появлением Костика в моей жизни, я превратилась в фабрику по производству слёз! Почему всё что с ним связано, так трудно? Так драматично? Так больно?
Наверное, потому что я его люблю?
Вспоминаю, как ужасно мы расстались, когда я отправилась во дворец. Даже не поцеловала его, не коснулась руки, не кивнула напоследок. Напротив, я пошла ровной походкой с гордо поднятой головой и расправленными плечами спасать мир, словно без меня больше некому. Этакая звезда — богиня Дадиан. И ни разу не оглянулась, хотя чувствовала затылком, спиной, позвоночником до последнего, пока мы с Джакопо не скрылись из виду, его горячий больной взгляд.
— Прости меня, Берти, прости! — нагибаюсь и тихонько целую в висок, большее недоступно. Но и этого достаточно, он тёплый, живой, со слабо пульсирующей венкой под тонкой кожей. И с этим поцелуем приходит решение! — Я знаю, Берти, как исправить ошибку, как тебе помочь, как доказать мою любовь!
Бросаю последний взгляд на любимого и убегаю. Скоро утро, а дел невпроворот!
Всё тот же дребезжащий ПАЗик везет меня в посёлок. Тот же автобус, тот же водитель, тот же маршрут, но я уже не та!
Мой унылый мирок был разрушен в тот самый момент, когда в нём появился Костя! И не жалею, что вырвал меня из серой обыденности, подарил любовь, большее не получилось, но самое главное подарил!
И теперь я не просто медсестра больницы районного масштаба, я — Дадиан! Любимый как-то сказал, главное — вера! А, значит, у меня получится, я смогу всё!
Пока еду в автобусе, обнаруживаю, что началась весна. Ну, может и не совсем, но оттепель конкретная. Небо хмурое, тяжёлое, я и забыла, что оно может быть таким. Последнее время, оно всегда было цвета любимых глаз.
Путь с остановки домой, как бег с препятствиями: хочется быстрей, а всю дорогу нарываешься на знакомых, и не обежать их, не обогнуть: что, да как, да где была? Но всё же до финиша, вернее, до дома добегаю. Стоит родимый, целёхонек.
Заглядываю на минутку, нетопленный, заброшенный, всё не до него. Переобуваю высокие резиновые сапоги и быстренько на конец участка, Исполненная самой твёрдой решимости, топаю к берёзе.
Залезть на неё в сапогах — та ещё акробатика! А я ведь, если честно, ни хрена не богиня, и даже не кошка и не обезьяна! Приходится идти назад за стремянкой.
Кое-как прилаживаю к стволу, вроде не шатается, добираюсь до вожделенной развилки, в которой глубокая трещина с нашим с Костей тайником, только собираюсь руку сунуть, как откуда ни возьмись,
— Смотрю, птицы перелётные из тёплых краёв вернулись, уже гнёзда вьют! — Денис, сукин сын, я чуть с дерева не упала.
— И тебе привет, соседушка! — будь ты неладен!
— Ну, что? Как отдохнули с благоверным? Где он, кстати?
— В тёплых краях задержался, — леплю, что на язык приходит, — скоро прилетит, как раз к гнездованию.
— Ну, привет ему! — вроде мимо пошёл. Посидела минутку, огляделась, никого не видать. Опускаю руку в дупло, и сердце падает — пустота!
Первая мысль — сосед! Хотела было уже свалиться и за ним, но потом осенило! Мешок тяжёлый, дупло выгнило давно, тут и надо было совсем немного, чтобы он провалился.
Спускаюсь на землю, стучу по стволу, так и есть — гулкий звон пустоты. Эффект барабана заканчивается примерно на уровне моей груди. И как мне туда проникнуть? Иду за топором. Квест под названием «Оберонское золото» усложняется шаг за шагом.
Деревьев не рубила отродясь. Думаю, проще расколошматить ствол вдоль в нужном месте, чем срубить берёзу целиком. Но и такая моя стратегия толку не даёт, щепки во все стороны, а до полости никак добраться не выходит.
