— Слушай, соседка! — я убью его! — не знаю, чем тебе насолила эта берёза, но давай что ли я её спилю? Раз уж так невмоготу! — всё равно не отвяжется,
— Спили, Денис! — пускай ниже моей метки отпилит, а там я сама достану, что нужно.
— И, чего тебе приспичило это несчастное дерево? — Денис возвращается с бензопилой. Чиркнул по стволу, и вся недолга.
— Спасибо, дрова нужны!
— Ой, Господи! Купить тебе что ли? — почему он вдруг такой добренький?
— Не стоит! Сама разберусь и… спасибо, что спилил.
— Давай на чурбаки порежу сразу, — уже пристраивает полотно, да как раз к тому самому месту!
— Не-ет! — ловлю за руку, — оставь так! — сосед удивлённо отводит пилу, смотрит, как на полоумную,
— Ты, это! Зови, если что… — смешно, если бы наши участки разделял плетень, прошёл бы сквозь него.
— Обязательно!
Удаляется наконец восвояси. И хорошо, что между нами Великая Китайская стена. Зато я потрошу ствол без наблюдателей, обнаруживаю там пачку сигарет и драгоценный мешок. Присыпав его обломками, уношу домой…
Не представляю почём продают золотые монеты, не знаю, сколько с собой взять. Отсчитываю десяток, всё остальное прячу в печке. Вряд ли кто-то зайдёт в моё отсутствие и устроит обыск, но риск — не моя тема. А берёзу жаль, больше такого надёжного тайника у меня нет…
Обратно в город возвращаюсь в такси. Тётка Тамара заприметила меня ещё, когда с автобуса бежала, да видно не смогла покинуть боевой пост, чтобы высунуться, зато сейчас успела, уже на крыльце своего супермаркета маячит,
— Ну, что, путешественница, налегке вернулась?
— В смысле? — сейчас прямо всё и расскажу на площади.
— А где же кумир наш иноземный?
— Так скоро прибудет, не волнуйтесь, тёть Том, дела задержали. Он же у меня деловой! — хорошо, что таксист шустрый подвернулся, только я к машине, а он уж двери открывает.
— Что-то смотрю деньги не бережёшь, подруга, всё индивидуальным транспортом! — продавщицу не унять.
— Тебя забыла спросить! — это я мысленно, конечно, а вслух не удостоила, просто захлопнула дверь, и мы поехали.
Соблазн попросить довезти сразу до ломбарда очень велик, но не рискую, прошу до центра, а там дойду. Возможно, я слишком мнительна и подозреваю в недобром хорошего человека, но таков мой характер и жизненный опыт. Лажать по ерунде нет возможности. Лучше уж я по-крупному!
Никогда не пользовалась ломбардом. Да по большому счёту он мне и не нужен, просто при нём есть скупка. Туда мы с мамой много чего перетаскали в трудные времена. Так что разберусь.
— Здравствуйте! — подаю в окошечко паспорт и пару лоринов для начала. Там женщина средних лет, вся золотом обвешана, как Кремлёвская ёлка, наподобие Костиной мачехи, кидает взгляд на мой товар и отправляет,
— К Борису Моисеевичу, пожалуйста, он у нас по нумизматике и прочим филателиям, — указывает окошко напротив. Забираю добро, отправляюсь, куда послали.
— Здравствуйте! — в оконце дедок лет семидесяти пяти, сухонький, маленький, седенький, такой колоритный, что только кипы на темечке не хватает.
— С чем пожаловали, милая девушка? — подаю монету. Берёт осторожно буквально двумя пальчиками, — интересный экземпляр.
Крутит под яркой лампой и даже что-то через большую лупу рассматривает, я жду. Потом, предлагает, — а не выпить ли нам чаю? Здесь неподалёку прекрасная чайная, — и так у него здорово это «ррр» перекатывается, слушала бы и слушала, — а какие пончики подают! — а уж о пончиках я, вообще, молчу. Забираю монеты и паспорт,
— Не откажусь! — дедуля явно не хочет рядом лишних ушей, калач тёртый,
— Людмилочка, — обращается к приёмщице, у которой я была до него, — что-то я притомился, пойду с красавицей молодой выпить чаю. Не купить ли тебе чего?
— Ну, Вы же знаете мою слабость, Борис Моисеевич, зачем спрашивать? — кокетничает Людмилочка.
— Помню, помню, два в розовой глазури! — смеётся старичок. Закрывает оконце и навесив табличку «Перерыв», выходит из своего кабинета в шерстяном кашне, прихватив старомодное драповое пальто, и видавшую виды шапку из неизвестного давно покойного зверя.
Уважая годы, хочу ему помочь одеться, но он довольно сноровисто справляется сам и пообещав напарнице,
— Через полчасика вернусь, — выдворяет меня из скупки и выходит следом.
Идём неспешно, всю дорогу Борис Моисеевич расхваливает чайную и пончики, не касаясь волнующей меня темы, будто поход за ними — наша главная цель…
Да он тут завсегдатай! И администратор, и официант благоговейно здороваются по имени отчеству. И сразу провожают за столик в углу. Подмечаю, что для тайных переговоров он самый удобный, рядом ни души.
После того, как приносят заказ, скупщик переходит к делу,
— Мне посчастливилось видеть такую монету совсем недавно. До этого никогда подобных не попадалось. И никому не попадалось. Вы понимаете, милая девушка, что это значит?
