Жан Тау бережно уложил деньги в карман третьей рубашки. Простились они у такси. Жан Тау поблагодарил их очень сдержанно, но во взгляде его была преданность. Так смотрят маори на своих друзей. Так смотрел на Поля Тав-Чев. В такси Поль сказал:
– Ты джином протирала руки. Это дезинфекция?
– Нет. Он же не заразный, – спокойно ответила Марго. – У него застарелый пот, и джином, – чтобы запах не перешел на перчатки. – И она вытянула пальцы, затянутые замшевыми перчатками.
– А ты уже имела дело с больными? – спросил Поль.
– Нас водили по больницам на практических занятиях, даже в отделения хроников.
– От них тоже воняет?
– Конечно. Нас уже водили в анатомический театр.
Поль вспомнил картину Рембрандта «Урок анатомии» и, не скрывая тревоги, спросил:
– Там на столах трупы?
– Трупы плавают в растворе формалина. Медики отбирают нужные трупы, и санитары вынимают их из бассейна и кладут на препарационные столы, где медики их препарируют. В этом семестре я тоже буду препарировать. – Марго искоса посмотрела на Поля: – Тебе это не нравится?
– Не нравится, – сказал Поль, вспомнив разговор с Оскаром, которому это тоже не нравилось. Марго продолжала:
– Одна студентка при виде трупов упала в обморок. От формалина трупы чернеют. Некоторые студенты бросают медицинский, не выдерживают.
– А ты, значит, выдерживаешь.
– Поль, профессия врача – самая гуманная профессия. Чтобы стать врачом, нужно все это пройти.
Поль молча погладил рукав ее мехового манто, под которым была тонкая гибкая рука. Оказывается, Марго была сильной. Дома их ожидала взволнованная мама.
– Где вы были? Почему так поздно? – Поль и Марго, перебивая друг друга, стали рассказывать о своем ночном приключении. Поль положил на стол перед мамой нож. Трофей сражения. Марго была возбуждена. Ее глаза светились.
– Это все ужасно, – сказала мама.
– Конечно, ужасно! – весело согласилась Марго. – И горы трупов при Аустерлице тоже было ужасно. А сегодня обошлось без трупов. – У мамы было очень серьезное лицо. Она спросила:
– О чем ты говорил с Лессарами? – Поль изложил разговор с ними. Она спросила: – Собираются ли они кого-нибудь послать на Таити?
– Не знаю.
– Связь с Таити белее или менее регулярная. Возможно, Лессары организуют частный рейс на Маркизы, если они в этом заинтересованы. Такую возможность нельзя упускать.
Занятия в университете начались относительно буднично. Профессоры с кафедры говорили много непонятного, однако ничего неожиданного, поскольку домашние учителя сообщали Полю заранее, что можно ожидать на той или иной лекции. Нелепые ситуации возникали в основном на домашних занятиях. Например, когда мсье Балар стал давать Полю основы астрономии и объяснял, что такое эклипсис, Поль спросил:
– А в южном полушарии где солнце восходит? На востоке, или на западе? – Балар посмотрел на него недоуменно, а Поль объяснил: – В южном полушарии наши антиподы. По отношению к нам они ходят вниз головой. Значит, там, где у нас право, у них лево. Значит, у них солнце восходит на западе, а заходит на востоке.
Балар нахмурился, стал на листе бумаги рисовать земной шар и антиподов вниз головой, а потом вдруг бросил авторучку, сказал раздраженно:
– Поль, что вы мне морочите голову!
В Сорбонне уже в первый день занятий Поль встретился с некоторыми студентами, которых знал по новогоднему фету. На второй день на лестнице биологического факультета он столкнулся с Антуаном. Они сперва замерли друг перед другом, а потом крепко обнялись. Антуан воскликнул:
– Поль! У меня такое впечатление, что я вместе с тобой пробыл на Маркизах двенадцать лет!
