– А в чем это у тебя рубашка? – Поль посмотрел на свою рубашку. Она была в мазках угля. Жанна обнимала его руками, перепачканными углем, которым делала свои эскизы. Но Поль, не будь дураком, объяснил и это:
– В кафе я хотел отставить от себя пепельницу и нечаянно опрокинул ее на себя вместе с окурками. – И он тотчас прошел к себе в комнату, принял душ и надел чистую рубашку.
В газете мама прочла еще об одном заседании в заморском министерстве, на которое Поля после его выступления, разумеется, не пригласили. На этот вечер мама взяла билеты в театр на новую пьесу Сартра. Он коммунист. Поль позвонил Роже, который был на этом заседании.
– Роже, я давно с вами не говорил.
– К сожалению, я сейчас иду в театр.
– Я тоже.
– В какой?
– В Комеди Франсез.
– А я в «Одеон». Так что сегодня мы с вами не встретимся.
– До театра еще три часа, – сказал Поль. – А что, если мы встретимся до театров? Где-нибудь в Панаме.
– В Панаме? – не понял Роже. Поль серьезно пояснил:
– Между Маркизами и Парижем Панама. Я живу на Сен-Антуан, вы на Лион. Между нами площадь Бастиль. Туда близко пешком от меня и от вас. Мы можем посидеть час в кафе Бастиль.
– Отличная идея, – согласился Роже. Через полчаса они сидели в кафе Бастиль. Роже рассказывал о заседании. Мадам Туанасье на нем не присутствовала. Она уехала в Гавр по делам своего комитета. Мэр Гавра тоже коммунист. На заседании выступал второй заместитель Мутэ некий Прюдон, который состоит в оппозиции самому Мутэ. Прюдон тоже коммунист. Коммунисты теперь объединились с христианскими демократами. Это очень сильный левый блок. На чем они настаивают в отношении Французской Полинезии, на том президент и будет вынужден согласиться.
– А на чем они настаивают? – спросил Поль.
– На административном объединении больших и малых островов, – и Роже с иронической улыбкой добавил: – возможно, на социалистических началах. Эдакий апендикс России в южном полушарии. – Поль спросил:
– А что в России правда, – что левые газеты пишут, или что правые?
– Лично я доверяю Карлу Марксу, – серьезно сказал Роже. – Он написал книгу «Капитал». Это серьезное экономическое исследование. В коммунистическом манифесте Маркс предлагает заменить систему капитализма на коммунизм. Россия начала серьезно этим заниматься. Однако, в некоторых своих трудах Маркс признает, что коммунизм лишь экономическая гипотеза. И если мир примет эту гипотезу, он глупо погибнет.
– Но все принимают это, – сказал Поль. – Значит, все люди дураки?
– Не все, – усмехнулся Роже. – Просто, дураков очень много, и поэтому они сильные.
По дороге в театр Поль рассказывал маме и Марго о беседе с Роже. Мама сказала:
– По моему, этот твой Роже слишком циничен, чтобы ему доверять. – Марго тут же посоветовала:
– Тебе надо поговорить с Жаком. Он все знает. – Поль тут же сказал, пользуясь маминой формулой:
– А по моему, этот твой Жак слишком противный, чтобы ему доверять.
– Поль! Но ты же его не знаешь, – укоризненно сказала Марго. – Тебе надо с ним ближе познакомиться. – Театр Комеди Франсез оказался красивым, но, конечно, не так, как Гранд Опера. Пьеса Сартра называлась «Почтительная потаскушка». Пьеса понравилась Полю, хотя смысл ее был не совсем ясен. Марго объяснила, что Сартр – основоположник французского экзистенциолизма. Что это такое, Поль так и не понял. И понимать это ему не хотелось. Принимая перед сном душ, Поль вспомнил Жана Тау, у которого не было душа, а только уборная под лестницей. Есть ли душ в России? Есть ли в России метро? Судя по словам Роже, там должна быть очень низкая цивилизация. Но ведь на Хатуту тоже низкая цивилизация, а люди там счастливей, чем во Франции. Надев после душа свой красный халат, Поль вышел босиком в коридор. Дверь в комнату Марго была чуть приоткрыта. В щель было видно, что горит верхняя люстра. Это означало, что Марго еще не готовится ко сну. Поль постучал в дверь.
– Але! – раздался ее голос. Он вошел. Она все еще была в своем вечернем платье. Она стояла перед портретом своего отца. Почувствовав тревожное волнение, Поль спросил:
– Марго, почему ты еще не спишь? – Она оглядела Поля, сказала весело:
– А тебе идет этот халат. И кисти. – Поль рассказал, как он срезал эти кисти с французского флага, и Марго это рассмешило. В комнату вошла мама. Без стука.
– Почему ты не спишь? – спросила она Марго и, не дожидаясь ответа, спросила Поля: – Почему ты здесь?
– Мама, что за допрос? – весело спросила Марго.
– Завтра рано вставать, – резонно пояснила мама. – Лекции начинаются в девять. Поль, иди к себе. А ты, – она обратилась к Марго, – раздевайся и ложись спать. Спокойной ночи. – И мама вышла. Поль сказал:
– А знаешь, зачем я к тебе пришел?
– Знаю. Ты пришел, чтобы сказать, что неприлично заходить в комнату девушки, которая собирается ложиться спать. – Они оба улыбались, и Поль поправил:
– К сестре можно. Я хотел сказать, что уж так и быть, познакомь меня поближе с этим, – он опять сделал вид, что забыл имя Жака, – у которого длинная шея и уже залысины. Может быть, он и правда, что-нибудь знает о России.
