И он поспешно скрылся в боковой двери вестибюля. Вероятно, ему нужно было кому-то позвонить по телефону. Вернулся он действительно быстро, и все они вышли на улицу к ожидавшим их знакомым машинам. Серж быстро отдал какое-то распоряжение шоферам, и минут через пять они снова были на Красной площади, где по правую сторону был Кремль, а по левую ГУМ. Их подвезли к одному из центральных входов со стороны площади. У входа стоял милиционер. Серж показал ему свое удостоверение, и делегация вошла в универмаг. Помещение, куда привел их Серж, мало чем отличалось от обычных парижских магазинов. На полках были разложены различные товары: обувь, одежда, рулоны различных тканей. Похоже, здесь не было отдельных обувных или платяных отделов. Все эти вещи продавались в одном, сравнительно небольшом помещении. Очереди не было, но у прилавков толпились люди. Они переговаривались между собой. И тут среди непонятных русских фраз Поль услышал чистую английскую речь. Покупатель явно в несоветской одежде обращался к продавщице, и та ответила по-английски:
– Эти шапки у нас только двух размеров.
Оказывается, здесь некоторые продавщицы говорили на иностранных языках. Поль обратился к Сержу:
– Это магазин для иностранцев?
– Не только, – с готовностью ответил Серж. – Здесь много русских. Дело в том, что у нас еще карточная система. Ее скоро отменят, но пока без карточек вы не сможете ничего купить в общих отделах. В универмаге открыты несколько коммерческих отделов, таких как этот. Здесь продают без карточек, но зато по повышенной цене.
Каспар уже о чем-то говорил с русской продавщицей, вероятно, справляясь о цене на шапки. Около Каспара, знающего русский язык, столпились остальные французы. Они стали примерять красивые шапки из блестящего меха. Русские покупатели с интересом поглядывали на французов.
– Это русский соболь, – пояснил Серж и опять обратился к Полю: – У вас хорошая шапка, но вы можете купить эту соболью как русский сувенир.
Поль понял, что если у входа милиционер проверял пропуски, значит войти сюда могут далеко не все желающие, а только привиллегированные, например, члены иностранных делегаций. И он ответил:
– В Париже нет таких морозов, как здесь. Если я куплю эту шапку как сувенир, значит, какой-то русский останется без теплой шапки.
Поль говорил довольно громко, и некоторые французы, начавшие было примерять шапки, положили их обратно на прилавок. И только один Каспар, игнорируя слова Поля, купил себе соболью шапку. Как русский сувенир. Эжен Максимил, не глядя на Поля, сказал:
– У нас еще достаточно времени, чтобы осмотреть Третьяковскую галерею.
– Нет, – возразил Поль. – Мы еще не осмотрели ГУМ.
– Этого отдела вам недостаточно? – сдерживая раздражение спросил Эжен Максимил.
– Это отдел для привиллегированных, – упрямо сказал Поль. – А я хочу посмотреть общие отделы.
Товарищ Серж сделал попытку улыбнуться:
– Это бессмысленно, – сказал он. – Я же объяснил: без карточек вы все равно не сможете ничего купить.
– И не надо, – с тем же упрямством сказал Поль. – Где вход в общие отделы?
– Идемте, – сдался, наконец, товарищ Серж и направился к выходу.
Делегация последовала за ним. Они шли по тротуару вдоль громадного здания ГУМа, и Поль то и дело поглядывал на кремлевские башни с красными звездами. Полю нравился Кремль. Красивый. Эжен Максимил на ходу взял Поля под руку, доверительно заговорил:
– Товарищ Дожер, мы зачислили вас в члены партийной делегации, хотя вы еще не член партии, а только кандидат. Вы должны ценить это. Учтите, на нас смотрят не только как на коммунистов, но и как на представителей Франции. А французы в России всегда считались эталоном хорошего тона.
Некоторые члены делегации на ходу посмотрели на них с одобрительной улыбкой.
– А я с Хатуту, – сказал Поль с вызовом. – Поэтому Сталин и пожелал беседовать лично со мной. Конфиденциально. Если бы не я, вы до сих пор бы сидели в Париже и ждали визы из русского посольства.
