– Здесь присутствуют четыре человека, имеющие опыт высадки на Хатуту. И, разумеется, мсье Дожер. В нашем распоряжении две моторные лодки. Меньшую лодку можно с легкостью затащить на берег, поэтому в ней будет раскладной бивуачный тент. В ней же будут четверо людей, которые уже побывали на острове, а также Поль Дожер и мадам Дожер. Остальные члены экспедиции будут в большей лодке и сойдут на берег по воде.
Поль тут же вмешался:
– Прежде чем высадиться, мы должны попросить разрешения короля. Об этом сказано в декларации.
Фридман тут же оборвал Поля:
– Декларация не имеет силы до того момента, пока не будет подписана членами экспедиции и самим королем.
Поль сказал:
– На Хатуту не знают, что такое бумага, что такое декларация, и что такое подписываться. Сперва это им нужно объяснить. Сделаем так: первым выхожу на берег я. Я объясню королю все как есть. А вы пока все будете в лодках. Когда я им все объясню, я подам вам знак, или крикну, и только тогда вы высадитесь на берег. Можно в том порядке, как это объяснил мсье Вольруи.
Поль замолчал, все тоже молчали. Юрист международного суда спросил:
– Каким образом мы можем подтвердить количество населения? Для этого необходимо обойти весь остров.
– Не надо обходить, – сказал Поль. – Они любопытны, и к нашему приезду все соберутся на берегу.
– По предварительным данным очевидцев, – продолжал юрист, – дети Хатуту составляют менее четверти населения. При условиях свободной любви дети должны были составлять не меньше половины населения.
Неожиданно для Поля на вопрос ответила мама:
– Это логично объясняет Мельвилль в своем романе «Тапи». Сама природа ограждает племена малых островов от перенаселения.
Все промолчали с удовлетворенным видом. По их выражениям можно было предположить, что далеко не все из них читали роман американского классика. Сам Поль читал только выдержки из романа в книге о Полинезии. И тут Поль решил сказать то, что нужно было сказать, и чего он до сих пор не говорил. И он сказал:
– Вероятно, мне придется остаться на острове на некоторое время. Они же не смогут без меня освоиться с декларацией, даже когда ее подпишут, и вы все уедете.
Воцарилась общая тишина. Все сидели не двигаясь. Возможно, этот вопрос уже обсуждался, но только не в присутствии Поля и его мамы. Молчание нарушила сама мама.
– Поль прав, – сказала она ровным спокойным голосом. – Он остается единственным лицом, непосредственно связанным с правительством Франции и королем Хатуту.
Мама умная. Поль поднялся с места, подошел к маме, поцеловал ее. К утру опустился густой туман. Ветра не было, но волны были еще высокие. Килевая качка перешла в бортовую. Представители ООН и юрист по случаю морской болезни не вышли к завтраку. Их, вероятно, рвало, судя по тому, как матросы с недовольным видом вносили в их каюты ведра с водой и швабры. Когда туман рассеялся, солнце было в зените. Мама, теперь уже в красном купальнике, сидела на палубе в шезлонге, а напротив нее сидел в английских плавках Дэвид Фридман. Они говорили о чем-то умном. Поль разделся догола и улегся между ними на деревянной палубе. Не обращая на него внимания, они продолжали разговор.
– Феминизм имеет свои положительные стороны, – говорила мама. – Однако, есть в нем нечто патологическое, порочное, греховное. В некоторых священных писаниях есть попытки предсказания этого явления.
– Дело в том, – рассуждал Фридман, – что мужчина это творческое начало, женщина – исполнительское. Ни одна женщина не сочинит музыку в силу Верди или Моцарта. Это уже отметил Мопассан. Зато женщины пианистки никогда не уступали мужчинам в исполнении и даже превосходили их. Во время войны погибло много мужчин. В различных департаментах и производствах женщины заменили мужчин. Там, где требовалось исполнительское начало, производства даже выиграли, однако на тех местах, где требуется творческое начало, – вы можете себе представить на месте Уинстона Черчилля женщину?
– А вы можете четко разграничить творчество и исполнительство? – спросила мама. Она опустила руку, провела ладонью по голове Поля. – Ты давно был в парикмахерской?
Вместо ответа Поль сказал:
– Мама, я забыл сказать: когда я уезжал с Хатуту, Соу-Най была опять беременна.
– Какой срок? – сразу оживившись спросила мама.
– Был месяц или больше. Теперь, наверное, уже заметно.
– Как хорошо, что я скоро ее увижу! – И она снова обратилась к Фридману: – Вы правы. Женщина вынашивает ребенка и воспитывает его, пока он не самостоятелен. Сама природа заложила в женщину исполнительское начало.
Фридман с улыбкой сказал:
– Поздравляю, – и тут же спросил: – А потом? После того, как ребенок станет самостоятельным, кто будет его воспитывать?
Мама теперь тоже улыбалась. Известие о беременности Соу-Най сняло с нее напряжение, в котором она до сих пор находилась. И теперь уже другим, легким тоном она продолжила разговор с Фридманом:
