– Я знакома с преподавательским составом. За последнее время количество женщин в системе образования значительно возросло, и уровень образования заметно снизился. Не значит ли это, что преподавание требует творческого начала?
В своей каюте Поль уложил в большой рюкзак все вещи, которые нужно было взять, когда он первым выйдет на берег Хатуту.
Проснулся Поль до рассвета. Одевшись, он вышел на палубу. Небо посветлело. Слева по борту на горизонте показалась полоска земли. На палубу вышла мама, остановилась рядом с Полем, сказала:
– Нуку-Хива.
Ей уже приходилось дважды побывать на Нуку-Хива. Где-то здесь разбился самолет отца. Вероятно, обломки самолета, найденные в океане, до сих пор лежат где-нибудь на этом острове. Когда рассвело, впереди на горизонте появился низкий расщепленный конус – невысокая гора с двумя вершинами. Гора казалась темносиней на фоне утреннего неба.
– Хатуту? – спросила мама.
Поль кивнул:
– Хатуту.
После завтрака все продолжали обсуждать детали предстоящих переговоров. Более всех волновался Хаг Нолэй – нейтральный переводчик, назначенный ООН. Он то и дело обращался с вопросами к Бернару и Роже, а то и к самому Полю. По указанию Поля было решено высадиться не у Прибрежной деревни, как в прошлый раз, а у Большой деревни, скрытой со стороны моря густой рощей. Когда их две моторные лодки подплыли к берегу, солнце поднялось уже высоко и слепило глаза. На песчаном участке берега, что расположен у Большой деревни, собрались почти все жители Хатуту. Они уже имели опыт встречи белых людей с больших каноэ. Как и в прошлый раз впереди стояли старейшины, а за ними ряд воинов и вождей, сдерживающих толпу любопытных дикарей. Еще издали Поль различил высокую худую фигуру. Это был Канига – старейшина Большой деревни. Когда моторные лодки вошли в зону прибойных волн, Поль подал знак остановиться, а сам спрыгнул в воду. Вода была по пояс, и он, держа над головой свой большой рюкзак, побежал к берегу. Выйдя на песок, он остановился, поставил рядом рюкзак. Среди воинов, сдерживающих толпу дикарей, он увидел Тав-Чева и Соу-Най. Они стояли рядом. Их никто не сдерживал, они сами не решались выйти вперед. Поль подумал, а что если они не узнают его в шортах, рубашке и с модной парижской стрижкой? Он поспешно сбросил с себя одежду и направился к ним. И тут Тав-Чев сорвался с места и бросился к нему. За ним последовала Соу-Най. Поль слегка присел, растопырив в стороны руки, и Тав-Чев прыгнул на него, сцепив руки вокруг его шеи. Поль крутанул его несколько раз вокруг себя, тихо спросил:
– Король Намикио здоров?
– Здоров. Только у него камешки кончились.
– Я принес новые.
– Па, ты больше не уедешь?
– Нет.
Поль обнял подошедшую Соу-Най. Она обняла его за шею, они потерлись щека о щеку. Обнимая ее, он ощутил под складками тапы ее выпуклый живот. Беременность была уже заметна. Груди ее были приподняты, подвязанные лентой тапы, и торчали сосками вверх. Поль быстро подошел к Каниге, слегка сжал его локти, знак приветствия, и Канига сжал его плечи, тоже знак приветствия.
– Канига, король Намикио у себя в доме?
– У себя в доме, – ответил Канига и добавил: – У него камешки кончились.
– Канига, есть новый закон, – сказал Поль так, чтобы слышали и другие старейшины. – Белые люди не могут выйти на берег Хатуту, пока король Намикио им это сам не разрешит. И люди Хатуту тоже не должны подходить к белым людям, пока король Намикио не разрешит. Я должен рассказать про этот закон королю Намикио и всем старейшинам. Нам всем нужно пойти в дом короля, я там всем должен это рассказать. А пока воины пусть не пускают наших людей к белым.
И старейшины поняли. Они стали давать приказы воинам. У дикарей тоже есть дисциплина. Среди вождей и воинов выделялся могучий Тибу-Тов. Поль подскочил к нему, они обнялись, похлопывая друг друга по спинам.
– Пал-Пол! – дружески прорычал Тибу-Тов, приподнимая Поля над землей. Старейшины, а с ними Поль, Тав-Чев и Соу-Най стали подниматься по тропе в деревню. Тав-Чев тащил на спине рюкзак Поля и его одежду. Поль сказал Соу-Най:
– В маленьком каноэ женщина. Это моя мать.
Соу-Най и Тав-Чев приостановились. Поль помахал рукой в сторону лодок. Соу-Най и Тав-Чев тоже помахали руками. Лица мамы отсюда нельзя было разглядеть. Но они увидели, как она поднялась в лодке во весь рост, стала махать в ответ своей белой шляпой. Перед домом короля Поль взял у Тав-Чева рюкзак, поднял с земли камешек, показал Тав-Чеву:
– Набери побольше таких камешков, принеси в дом короля.
– Целый калабаш? – спросил Тав-Чев.
– Много калабашей.
В доме короля Поль расстегнул боковой карман рюкзака, протянул королю Намикио бутылочку с таблетками. Намикио поспешно съел одну таблетку. Вероятно, у него опять болел желудок. Когда все старейшины расселись перед королем, Поль вытащил из рюкзака пачку фотографий, сделанных Мишелем в прошлый приезд белых.
– Это бумага, – сказал он, показывая обратную сторону снимков. – Бумага, – повторил он. – На бумаге можно делать знаки.
