Я подавила подступающий к горлу смех. Мы с Ризом срочно нуждались в основательном мытье. Хотелось поскорее забраться в душистую горячую воду, но… Это дело я никак не могла отложить на потом. Его я должна завершить раньше, чем окажусь в воде. Чтобы потом уже отмыться от всего.
У нас за спиной Амрена тихо говорила Несте:
— Ты не тревожься за него, девочка. Кассиан побывал на многих войнах. Риз не напрасно сделал его своим главнокомандующим. Вчерашнее сражение — не более чем стычка в сравнении с тем, что ждет нас впереди. А сейчас Кассиан навещает семьи погибших. Это тоже входит в обязанности главнокомандующего. Думаю, он вернется накануне встречи с верховными правителями.
— Мне все равно, — отрезала Неста.
Я мысленно возразила сестре.
Задуманное мною не предназначалось для чужих ушей, и потому я сказала по связующей нити: «Перебрось меня в Тюрьму. Сейчас».
Вопросов Риз не задавал.
На этот раз я не взяла с собой кость. И, поднимаясь по крутому склону холма, а потом спускаясь в мир кромешной тьмы, я заставляла себя двигаться. Переставлять ноги.
Состояние Риза было не лучше. Я это чувствовала.
С момента переброса на остров прошло, наверное, часа два. Я стояла перед Косторезом. И сегодня у древнего бога смерти был облик моего будущего сына.
— Выбери себе другую плату за помощь, — сказала я.
В фиолетовых глазах Костореза что-то сверкнуло.
— А почему верховный правитель остался в коридоре? — невинным голоском спросил он.
— Он не жаждет тебя видеть.
Отчасти так оно и было. Риз полагал, что удар по самолюбию Костореза может принести нам пользу.
— Ты пахнешь кровью и смертью.
Косторез вдыхал полной грудью, наслаждаясь этими запахами.
— Выбери что-нибудь другое вместо Урбоса, — повторила я.
Король знал наши истории и наших потенциальных союзников. Во мне теплилась надежда, что о визите к Косторезу он не узнает.
— Я желаю получить свое окошко в мир и больше ничего.
Я едва не сжала кулаки. Нет, нельзя поддаваться эмоциям.
— Я могла бы предложить тебе великое множество других вещей, — тихо и вкрадчиво произнесла я, уговаривая его, как капризного ребенка.
— Ты испугалась потребовать зеркало, — заключил Косторез и совсем по-детски наклонил голову. — Почему?
— А ты его не боишься?
— Нет, — простодушно ответил Косторез. — Ризанд, ты тоже боишься этого зеркала?
Риз не удостоил его ответом, хотя вышел из темноты и остановился в проеме двери. Увидев грязь, запекшуюся кровь и мятую одежду, Косторез вздохнул:
— В таком виде ты мне нравишься гораздо больше.
— Выбери себе что-то другое, — в третий раз произнесла я, мысленно добавив: «Я больше не намерена выполнять дурацкие просьбы».
— И что же ты можешь мне предложить? Богатства для меня здесь бесполезны. Власть? Что толку повелевать камнями?
Он усмехнулся.
— А как насчет твоего первенца?
Продолжая улыбаться, Косторез ручонкой указал на себя.
Риз удивленно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то еще. Глубокая нежность. «Ему — никаких детей!» — предупредил меня Риз.
У меня вспыхнули щеки. «Ни в коем случае», — ответила я.
— Верховные правители забыли, что невежливо перешептываться в присутствии других, — хихикнул Косторез.
— Тогда мне больше нечего тебе предложить, — ответила я, мельком взглянув на него.
Я чувствовала, что любые его просьбы будут такими же издевательскими.
— Принеси мне Урбос, и я — в твоем распоряжении. Даю слово.
Косторез очаровательно улыбался. Совсем как мальчишка-сорванец, выпрашивающий игрушку. Я молча вышла из камеры.
— А где моя кость? — спросил он вдогонку.
Я не остановилась. Но Риз что-то бросил ему:
— Вот тебе. От обеда осталась.
Это была куриная косточка. Косторез даже зашипел от злости.
Мы молча двинулись в обратный путь. И все-таки нужно поискать способ добыть это зеркало. Но уже после встречи с верховными правителями. Вдруг Урбос и впрямь… разрушит меня?
«Как он выглядит?» — осторожно спросил по связующей нити Риз. Я поняла, о ком он спрашивает. Я переплела наши пальцы. «Сейчас покажу».
Пока мы выбирались наверх, к свету, я показала то, о чем он спросил.
В городской дом мы вернулись изрядно проголодавшимися. Голод перевешивал желание вымыться. Не дожидаясь, пока нам что-то приготовят, мы отправились прямо на кухню. Амрена с Нестой вопросительно посмотрели на нас, но мы лишь махнули им.
Когда Риз плечом открыл тяжелую кухонную дверь, у меня уже текли слюнки. Однако увиденное заставило на время забыть про еду.
У разделочного стола, между Нуалой и Серридвеной, стояла Элайна. Руки всех трех были густо покрыты мукой. На столе высилась гора из теста.
Служанки тут же поклонились Ризу, а Элайна… В ее карих глазах появился огонек. Она нашла себе занятие, которое ей явно нравилось.
— Госпожа сказала, что хочет есть, — принялась объяснять Нуала. — Мы отправились готовить для нее еду, но она заявила, что хочет научиться…
Не знаю, чем это желание так потрясло Нуалу, но ее руки, окруженные тенями, выделывали немыслимые жесты. Мука сыпалась с них, как снег.
— Словом, мы месим тесто для хлеба.
Элайна смотрела на нас. Я испугалась, что она сейчас снова замкнется, и улыбнулась как можно шире.
