– Не гляди на них! Всё, всё, скоро ты о них забудешь, – ласково сказала она. – Просто ты теперь знаешь, как ты мне дорог, как верно я люблю.
«Люблю», – эхом отозвалось у Алёшки в самой глубине сердца.
– Теперь греби, не бойся, они не шевельнутся, – улыбнулась Елена. – Знаешь, в какое озеро мы поплывём? Отгадай! Мы поплывём…
Но она не успела договорить….
Застилая солнце, низко метнулась тёмная тень. Раскинув руки в стороны, над озером летел Выворотень. Рубаха чернее сажи, волосы торчали в разные стороны, как мелкий обгорелый хворост. Глаза чёрные, пустые, на губах идиотская улыбка. В широких рукавах что-то позванивало, побрякивало.
– Вот какая вышла история! – прохихикал он. – Ключи, ключики! Собрал по всем дворцам, домам, лачугам. Теперь ни одну дверь ни запереть, ни отпереть. Хорошо это или плохо? А мне всё равно!
Неизвестно, как его рука с толстыми мягкими пальцами очутилась у Алёшки в кармане. Звякнула связка ключей от Алёшкиной квартиры и исчезла в широком рукаве Выворотня.
– Ты что? Отдай! – крикнул Алёшка.
– Ключик! Забавный ключик! – Выворотень подлетел к Елене, засунул руку ей за пазуху. Вытянул маленький ключик, сверху украшенный звездой, висевший на цепочке. В солнечном свете звёздные лучи из драгоценных камней ослепительно сверкнули.
Елена обеими руками ухватилась за цепочку.
– Не смей! Не твой! – в отчаянии крикнула она. Но Выворотень без труда порвал хрупкую цепочку и, бессмысленно смеясь, взвился вверх, унося украденный ключик.
– Теперь никому не отпереть Волшебную дверь! – давясь от хохота, прохрипел Выворотень. – Хорошо это или плохо? А мне всё равно!
Елена, тяжело дыша, потемневшими глазами поглядела вслед улетающему Выворотню.
– Ну и пусть, – сквозь стиснутые зубы прошептала Елена. – Вообще-то мне этот ключик ни к чему. Вот тебе бы он очень пригодился, – она улыбнулась загадочно и нежно. – Хотя зачем? Теперь он и тебе не нужен.
Елена подняла молочно-белые руки, завязала рассыпавшиеся волосы узлом на затылке. До чего ж красивая!
– Плыви вон туда! – указала Елена.
«Ну и пусть водопад, – подумал Алёшка. – Еленка… До чего ж смелая! Русалок не побоялась. Если бы не она, утопили бы меня зелёные, это точно…»
Алёшка приналёг на вёсла. Русалки лежали тихо, не шевелясь, но по дрожанию зелёных ресниц было видно: не спят. Похоже, здорово их Елена напугала.
В просвете между берегами дрожала водяная пыль. Среди струй мелькали, кружились жемчужинки.
Ладья рухнула вниз, проскрежетала днищем по камням. Тяжёлая волна накрыла Алёшку с головой, он еле удержался. Рот наполнился водой. Алёшка отдышался, выплюнул несколько жемчужинок.
Ладья тихо покачивалась на гладкой, как зеркало, воде.
Что-то ярко поблёскивало на дне. Да это же золото, слитки золота, золотой песок!
– Золото? Настоящее? – Алёшка неуверенно поглядел на Елену. Она, улыбаясь, кивнула.
Солнце клонилось к закату. Там, где тени деревьев ложились на озеро, золото меркло, вода казалась бездонной и чёрной.
– Видишь дом? Там переночуем, – сказала Елена.
На песчаном откосе стоял крепкий дом, срубленный из могучих, грубо отёсанных брёвен. Окна небольшие, низкие, возле самой земли. Прочное крыльцо, к нему вели высокие ступени.
Ладья глубоко врезалась в мелкий песок. Алёшка перепрыгнул на берег, подобрал несколько блестящих слитков. Золото, золото!
Но Елена только равнодушно повела плечиком и пошла вверх по косогору.
Алёшка с сожалением бросил тяжёлые слитки на посверкивающий песок, заторопился вслед за ней.
Возле дома, на сырой от вечерней росы дорожке виднелись большие, широкие следы. Сразу видно – чья-то лапа, да ещё когтистая.
– Медведи же, – не оглядываясь, сказала Елена, приподняв одной рукой тунику и поднимаясь по высоким ступеням. – Здесь Медвежье царство. Раскапывают золотые жилы. Наберут слитков, поиграют с ними и бросят. На что они им?
«Медведи! Прямо вокруг дома ходят», – с опаской подумал Алёшка.
В доме было сыро, пахло чем-то незнакомым, лесным. Елена отворила низкое оконце, пустила в дом свежую прохладу и вечерние лучи солнца.
Посреди комнаты стоял стол, сколоченный из широких крепких досок. У стены две большие кровати, укрытые темнотой. Последние лучи солнца плоско лежали на столе. Светились алым спелая малина в корзине, каравай хлеба, глиняный кувшинчик с мёдом.
– Смотри, ложка! – засмеялась Елена. – Деревянная, треснутая. Выворотень все ложки, вилки собрал по всем берегам, а эту не взял. Старая потому что. Не взял, видно, побрезговал.
Елена зачерпнула мёд из кувшинчика. Золотые тягучие слёзы потекли с ложки. Елена слизнула их острым розовым языком.
– Ешь с хлебом, – девочка протянула Алёшке липкую деревянную ложку.
Алёшка набрал мёда из кувшинчика. До чего вкусно!
– Дай, дай ложку! – нетерпеливо сказала Елена.
Они ели мёд одной ложкой, облизывали и передавали друг другу. И от этого Елена сразу стала какой-то близкой, даже родной. Отламывали от каравая куски свежего хлеба.
– Не могу, пить хочу, умираю, – простонала Елена. – Там, в углу, на гвозде ковшик. Сходи, принеси воды.
