Элиот сел напротив музыканта и устремил на него проницательный взгляд. Глаза его тускло блестели в темноте, выдавая какое-то внутреннее беспокойство. Лину под этим пристальным взором стало совсем не по себе. Но отвести глаза он не решался, и поэтому продолжал с вызовом смотреть на разбойника. Хозяин, ловко пробираясь между столов, принёс бутыль вина, еду, и снова исчез. Элиот решительно придвинулся к столу, разлил вино. Лин покорно взял кружку из его рук, отпил немного, поставил на стол, и вновь поднял взгляд на разбойника.
– Ты здешний? – без всяких предисловий спросил Элиот.
– Нет, из Сангэра, – от неожиданности Лин назвал своей родину Мари.
Собеседник его покачал головой.
– Ты северянин, – уверенно сказал он, – тебя выдаёт говор.
– Да-да, я вырос в Северном Королевстве, но последнее время жил в Сангэре, – попытался оправдаться Лин.
– Ненавижу Сангэр, чёртово место, провалиться бы ему, – сквозь зубы процедил Элиот и сплюнул. Лин замер от удивления, так не вязался этот тон и поведение с прежней благородной сдержанностью короля разбойников.
Элиот залпом осушил кружку и наполнил её снова. Опять без перехода спросил:
– Ты когда-нибудь терял любимых, музыкант?
– Н-нет, – растерянно ответил Лин, – то есть да. Хотя нет, все же нет.
Музыканта передернуло, но он понял, что собеседник не слышит его ответ. Горящий взгляд Элиота был устремлен в пространство, весь его вид выражал неимоверное страдание, смешанное с гневом.
– А я терял. Ты сейчас не поверишь мне, чёртов скрипач, но я тебе расскажу… Всё расскажу!
Он залпом опрокинул ещё кружку и грохнул ей по столу.
– Растревожила меня твоя музыка, разбередила старые раны. Ты не поверишь мне, музыкант. Хотя нет, поверишь. Ударь меня ножом! – Элиот подвинул к нему короткий клинок. Лин замер, пытаясь понять, что же хочет от него разбойник.
– Я бессмертен. Ты не сможешь мне повредить. Ну же, ударь!
– Сумасшедший, – ужаснулся Лин. Заметив исказившееся лицо юноши, Элиот усмехнулся.
– Да-да, все так думают, – криво улыбаясь сказал он. – Не веришь? Ударь меня, мне ничего не будет. Ну же, музыкант, чего ты боишься?
Лин боролся с желанием вскочить и убежать, но его завораживал безумный взгляд разбойника.
– А что если это правда? – подумал он. – Нет, не может быть. Это ловушка. Я ударю его, и он тут же убьет меня. И скажет, что это я сам на него напал! Хотя, что ему от меня нужно? У меня нет ни денег, кроме тех, что он сам мне дал, ни сокровищ…
– Мари! – осознание пришло ударом в виски. – Мари! Наверняка, Элиоту понравилась его милая спутница, не зря же вчера он сам взялся перенести её в комнату для ночлега. А он-то, дурак, воспринял широкий жест разбойника, как благодарность, и даже не воспрепятствовал этому. Позволил ему прикоснуться к ней! Сейчас он был готов убить себя за это. Внутри поднялась буря, его охватили смятение и ярость.
– Конечно же! Он убьёт меня и заберет себе Мари. Не позволю ни за что!
Все это за секунду пронеслось в голове Лина, он отдернул руку, протянутую было к кинжалу, и под столом нащупал охотничий нож, висящий на поясе. Элиот расхохотался, и от этого заливистого смеха Лину стало совсем жутко. Было в этом хохоте что-то демоническое.
– Боишься, музыкант? Тогда я сам.
И не успел Лин ещё ничего осознать, как Элиот схватил нож и ударил им свою левую руку, пригвоздив её к столу.
Лин уже не боролся с желанием убежать, ноги стали ватными, он почувствовал, что бледнеет. К горлу подступила тошнота. Из-под пронзенной ладони разбойника медленно растекалась лужа крови. Элиот, ехидно взглянув на побледневшего собеседника, выдернул нож из руки и повернул её ладонью вверх. Лин был близок к обмороку. Как сквозь туман, он видел, что рана на ладони стремительно начала затягиваться. И, несмотря на охвативший его ужас, музыкант не мог отвести глаз от странного зрелища. Спустя минуту о глубоком порезе ничего не напоминало. Он исчез. Не осталось даже шрама. Лин выдохнул и всмотрелся в лицо Элиота. Фокусник? Непохоже. Лужица свежей крови на столе не давала усомниться в реальности происходящего. Он ущипнул себя. Быть может, он спит? Но действительность была беспощадной – он не спал и на самом деле сидел за столом напротив этого невероятного человека.
– Теперь веришь, музыкант? – ухмыляясь спросил разбойник. Лин молча кивнул.
– Да, я бессмертен, – как-то тоскливо сказал Элиот. – Нет в мире такого оружия, такой стихии, которые могут мне навредить. Тебе, наверное, интересно, как живётся бессмертным? Завидуешь, да?
– Нет, – поспешил заверить его Лин, – я не завидую… Но как вы об этом узнали? Ну, о том, что бессмертны?
– Как узнал… Однажды, ещё в раннем детстве я упал в ледяную воду, но какая-то сила вытолкнула меня на поверхность, словно вода отказывалась принять моё тело. Я не утонул, и даже не заболел. Вторым было испытание огнём. Среди жуткого пожара из всей своей семьи выжил я один, более того, на мне не оказалось ни ожога, ни царапины. Как же давно это было…
Элиот замолчал, задумался. Потом, мотнув головой, продолжил:
