Весь побег занял не больше пятнадцати секунд. Мальчик выбрался на улицу и нырнул в метель, которая была в самом разгаре. Снег падал наискосок крупными липкими хлопьями. Как и лампа в подвале Теда Фрейзера, метель была сообщницей мальчика. Она его приняла и тут же скрыла, сделала его невидимым, спрятала его следы. Он чувствовал, что он был не совсем один. На его стороне были силы природы. После его последнего столкновения с людьми никакая буря, никакая тьма не могли устрашить его.
Он бродил по улицам наобум, не задумываясь над тем, куда его несли ноги. Так он забрёл в один из более благополучных кварталов Бермондси. В некоторых окнах горели огни, но мальчика они не притягивали. Он боялся постучаться в двери, потому что ему казалось, что за каждой дверью прятался Нил Хардинг или один из его сыновей. Казалось, что весь пригород во власти клана Хардингов. Присутствие этого человека ощущалось повсюду. Он правил трущобами Саутворка.
Ребёнок чувствовал, как силы опять его покидают. Несколько раз он спотыкался и падал, и каждый раз вставать на ноги было труднее и труднее. В конце концов он облокотился на стену одного из домов и так и остался стоять, опустив голову и закрыв глаза. Холод притупил его страх. Умирать, оказывается, не так уж и страшно. Во всяком случае, это не так страшно, как убегать от кого-то. Мёртвого уже не поймаешь.
Внезапный прилив тепла заставил его встрепенуться. Он с трудом приоткрыл глаза и посмотрел вокруг. Неужели его воображение его дразнило? Нет. Тепло выходило сквозь щель в окне на нижнем этаже. Стекло было теплее на ощупь, чем стены. Должно быть, внутри горел камин.
Ребёнок прижал онемевшие руки к стеклу. Даже такое незначительное количество тепла показалось ему райским блаженством. Стекло треснуло под весом его тела, и он упал в подвал таверны «Золотой якорь». Затем он услышал лай Нерона и сердитый голос доктора Гранта.
– Ну, и что дальше? – нетерпеливо спросил МакЛейн, когда они остановились у входа в Сен-Габриель. – Ты нас сюда привёл, чтобы показать нам покрашенный забор?
Кончиком башмака мальчик вывел две буквы на снегу: НХ. Констебль не сразу понял, что эти буквы означали, но его подчинённый Хемминг сразу узнал инициалы.
– Нил Хардинг. Он же директор школы.
Мальчик утвердительно поднял правую руку и тут же указал на нижний этаж левого крыла здания. Именно там Нил держал новое поколение преступников. Воспитанники школы свято верили, что там хранилась провизия.
– Сколько там человек? – спросил констебль.
Мальчик показал три пальца.
МакЛейн знаком приказал Хеммингу следовать за ним. Ребёнок остался у калитки, глядя сквозь прутья на то место, в котором его пытали на протяжении шести месяцев. Через несколько секунд раздался грохот падающей мебели. Входная дверь опять распахнулась, и на пороге появился Нил Хардинг. Его руки были скованы наручниками. За ним вышли полицейские. Сыновей главаря не было видно. Должно быть, они продолжали охоту.
Нил не пытался доказать свою невиновность. Полиция застала его за очередным сеансом «усиленного внушения». При таком количестве улик не было нужды в допросе.
– Ну, теперь шериф точно закроет школу, – сказал констебль. – Куда теперь девать малышню? Приюты и так по швам трещат. И нам больше хлопот отлавливать эту шваль.
Нил шёл с высоко поднятой головой. Выражение его лица было такое же, как и у арестованного Теда Фрейзера. Взгляд его упал на мальчика, стоявшего за оградой. Главарь шайки и бывший подчинённый посмотрели друг другу в глаза.
– Ну что, малыш, хотел честной жизни? – спросил Нил. – Получай. Теперь у тебя нет выбора. Попробуй и докажи человечеству, что ты не чудовище и не преступник.
Офицер Хемминг толкнул Нила в спину. Не мигая, мальчик смотрел, как его мучителя уводят. Мало-помалу действие обезболивающего стало заканчиваться. Нервные окончания начали просыпаться. Это ещё была не боль, а лёгкое покалывание. Судя по словам доктора Гранта, все страдания были впереди.
Когда МакЛейн привёл мальчика в «Золотой якорь», Том слегка приоткрыл входную дверь, чтобы впустить их, и тут же её захлопнул, точно опасаясь, что новая беда проскользнёт в его дом через щели.
– Клянусь вам, – сказал он МакЛейну, – я не имел никакого отношения к тому, чем занимался мистер Фрейзер. Надеюсь, вы мне верите.
– У вас нет нужды оправдываться. Я не собираюсь тащить вас на станцию и устраивать допрос. Хватит с меня арестов на одну ночь. Кстати, спасибо за фонарь и собаку. Вы тут присмотрите за мальчишкой…
– Постараюсь, – пообещал Том. – Имейте в виду: я уже восемь лет не работал по профессии.
Когда констебль ушёл, Том запер входную дверь на засов и прижался к ней спиной. Так он и простоял несколько минут, скрестив руки на груди. Он оказался в незавидном положении наедине с двумя пациентами. За ночь его таверна превратилась в больницу.
