Перед тем как покинуть Англию, мне пришлось похоронить ещё одного друга – адвоката Эдмунда Берримора, которого в народе звали Кипом. В его последние часы я сидел у его кровати, держал его покрытую синяками руку, а он в бреду призывал к себе брата и отца. Он также бормотал имя своей невесты. Джоселин не было рядом с ним, хотя она и пришла на кладбище. Мы переглянулись над гробом и промолчали. Что можно сказать женщине, которая за неделю потеряла двух возлюбленных?
Уинфилд, загадочный шут, больше не появлялся при свете дня. О его судьбе ходило немало легенд. Моряки и грузчики клялись, что видели его у Гренландского причала в сумерках. Призрак щуплого юноши в матросской куртке с приподнятым воротником появлялся в кабаках и на ярмарочных площадях. Англичане неохотно расстаются со своими героями.
А я вернулся домой на Гернси, к своим старым призракам и теням. Переписка с Престоном Баркли стала моей единственной связью с Англией. В своих письмах он меня извещал о том, что происходило в Саутворке, которым завладели друзья лорда Элленборо.
Доктор Томас Грант по прозвищу Тощий Медведь умер от воспаления лёгких в Крыму. В октябре того же года лорд Кардиган послал своих солдат на смерть во время битвы под Балаклавой. Описать эту трагедию в стихах было огромным соблазном для меня, но я предоставил эту честь моему коллеге лорду Теннисону.
И вообще, какое право имеет француз описывать английские трагедии? Ах, все мы слеплены из одной глины. Словами Джоселин Стюарт, ради которой я и приехал в Лондон, «нас всех зацепил один дьявол». Грязь липнет к грязи. Бездна притягивает бездну. Abyssus abyssum vocat…
