Королевы и монстры. Яд полностью

– Правда? Потому что прямо сейчас ты ко мне притрагиваешься, и это грубо.

Он привлекает меня к себе, прижимает к груди, закрывает глаза и глубоко вздыхает. А затем произносит, стиснув зубы:

– Черт побери, женщина. Хватит. Огрызаться.

– Или что, перекинешь меня через колено?

Его глаза распахиваются, ноздри трепещут, губы сжимаются, и – черт подери, – какой же он горячий, когда бесится.

– Попробуй, и узнаешь, – рычит Кейдж, сузив глаза.

Глядя ему прямо в лицо, я четко проговариваю:

– Я не даю тебе разрешения меня шлепать.

Уверена, любому другому этот хищный звук, исходящий из его груди, показался бы пугающим. Но я, услышав его, чувствую лишь извращенное удовлетворение.

Ведь как бы страшно Кейдж ни выглядел и ни звучал, я знаю, что нахожусь в безопасности. Он скорее умрет, чем навредит мне.

Осознав это, я смягчаюсь и шепчу, опустив ресницы:

– Пока что.

На пару долгих секунд он застывает, но потом хватает мои волосы в кулак и завладевает моим ртом.

Мы стоим посреди комнаты и страстно целуемся. Но тут Кейдж отстраняется от меня, тяжело дыша.

– Скажи мне уйти прямо сейчас, или я решу, что это приглашение. И тогда ты от меня уже не избавишься.

Я вцепляюсь в ворот его рубашки и смеюсь.

– Весь мир у тебя черно-белый, да? Либо все, либо ничего?

– Полумеры для трусов.

Он точно не трус, в этом можно не сомневаться.

Кейдж снова целует меня, крепко удерживая мою голову: одна его рука опустилась мне на шею, другая касается подбородка. Его язык исследует мой рот все глубже, требуя большего, и у меня мурашки бегут по телу.

Черт, он слишком хорош в этом. Кажется, в голове все нейронные связи перепутались.

На этот раз я прерываю поцелуй первой.

– Как часто мы сможем видеться?

Кейдж застывает. Он понимает, о чем я спрашиваю. Понимает, что, несмотря на всю абсурдность и нелепость этой ситуации, я ближе к «да», чем к «нет».

Он облизывает губы, все еще удерживая мою голову, и хрипло отвечает:

– Пару раз в месяц. Если повезет, на несколько дней.

Господи. Да у нас почти не будет времени.

– И ты будешь только приезжать сюда? Я никогда не смогу побывать там, где ты живешь?

– Никогда, – подтверждает он твердым, как кремень, голосом. – Слишком рискованно.

Рискованно? Кажется, есть за этим что-то еще, кроме попытки оградить меня от его образа жизни. Ведь должны же у мафиози быть семьи. Должны быть девушки или подружки. По крайней мере, в кино есть. Так почему ему нельзя?

– У тебя будет целая параллельная жизнь, о которой я ничего не узнаю.

– Да. В этом и смысл. Только так ты останешься в безопасности.

– Но… как я могу быть уверена, что у тебя не появится другая женщина?

– Я даю тебе свое слово. Не появится. Если скажешь, что ты моя, станешь для меня единственной женщиной. Навсегда.

Он такой серьезный, так пристально смотрит на меня своим немигающим пронзительным взглядом, с такой легкостью произносит подобные слова! Забрасывает меня всеми этими безумными обещаниями, как будто правда верит в них.

Потому что он реально в них верит.

Дэвид никогда таким не был. Я понимаю, что ужасно думать о нем в такой момент, но у меня в голове моментально всплывает воспоминание, как мы с Дэвидом ходили за обручальными кольцами.

Я знала, что он собирается сделать мне предложение. С ним никогда не стоило ожидать никаких сюрпризов. Каждый его шаг был последователен, заранее обдуман, включен в четкий план, вписанный в гигантскую экселевскую таблицу. Дэвид никогда не шел на неоправданный риск. Никогда не принимал поспешных решений. Никогда не позволял эмоциям завладеть собой… В том числе во время занятий любовью. Они также всегда были заранее запланированы. Даже секс у нас не случался спонтанно.

У Дэвида внутри как будто находился тайник, доступа к которому я так и не получила. И на эту неприступную область я натыкалась в самые неожиданные моменты. Например, когда однажды рождественским утром спросила, какое у него любимое воспоминание из детства, а он посмотрел на меня совершенно пустыми глазами.

Дэвид так и не ответил на вопрос – просто перевел тему. Я никогда больше об этом не упоминала.

А теперь, стоя в объятиях Кейджа и ясно видя сияющую в его глазах преданность, я начинаю понимать, что мы с Дэвидом могли быть не такой уж идеальной парой, как мне всегда казалось.

Однажды я решила посвятить себя человеку, который выделил мне бюджет на обручальное кольцо. Очень скромный бюджет. Потом он забраковал все отобранные мной варианты и в итоге заявил, что гораздо более разумно купить на эти деньги новый карбюратор для моей машины. Я решила посвятить себя человеку, который складывал свое грязное белье, прежде чем отправить его в стирку. Человеку, который занимался любовью в носках, потому что у него постоянно мерзли ноги. Человеку, который оглядывался, прежде чем меня поцеловать.

– Кейдж?

– Да?

– Ты складываешь грязное белье, прежде чем отправить его в стирку?

Он сдвигает брови.

– Конечно нет. На хрена это делать?

– А у тебя мерзнут ноги?

– Нет. Вообще у меня всегда температура выше нормы. Но о чем ты вообще?