Тревога, которая связана в том числе со служебной машиной шерифа, периодически проезжающей мимо моего дома днем и ночью. Крис исполняет свое обещание приглядывать за мной, так же как и я свои клятвы: ревностно. Не знаю, на что он вообще рассчитывает. Даже с его рвением ничего не удастся обнаружить.
Кейдж не возвращается. Мы разговариваем по телефону почти каждый день, но наши беседы очень недолгие. Его постоянно отвлекают дела, он вечно загружен многочисленными обязательствами, связанными с его положением. Складывается такое впечатление, что у него совсем не хватает времени на себя, даже на сон.
Но он не врет, и в скором времени мне звонит мистер Сантьяго из «МораБанк». Когда он сообщает, что баланс на моем счете – десять миллионов долларов, и интересуется, в какой валюте я бы предпочла получать средства, я только истерически смеюсь и продолжаю смеяться до тех пор, пока ему не становится не по себе и он не предлагает перезвонить мне в более удобное время.
Слоан попросила кого-то взять ее уроки в студии йоги и теперь плавает со Ставросом по Средиземному морю. Новостей про стрельбу стало меньше. Мне до смерти хочется выяснить, что полиция знает о том вечере в ресторане, но информацию приходится получать только из местных газет. А там негусто.
Самое странное, что ни одного из четырех застреленных в «Ла Кантине» не смогли идентифицировать. При них не было документов, их отпечатки не совпали с образцами ни одной полицейской базы данных в США или за границей. Их оружие не было зарегистрировано. Посмертная стоматологическая экспертиза тоже не дала никаких результатов. Даже при жизни они были призраками.
Мне приходит на ум, что Кейдж, наверное, тоже призрак и существует только за счет своей репутации. Великий и ужасный
Я пытаюсь не думать о возможных ужасных вещах, которыми ему пришлось заслужить эту репутацию, – как и о том, что подобный человек мог увидеть в девушке вроде меня. Что такого он рассчитывает получить от школьной учительницы из маленького городка, чего не может найти в любом другом месте?
Но, несмотря на все мое беспокойство, к наступлению Рождества детектив Браун больше ни разу не стучится в мою дверь. Не уверена, хороший это знак или плохой.
Ощущая некоторую жалость к себе из-за того, что осталась в одиночестве в канун Рождества, я готовлю праздничный ужин. Запеченная курица с бататом, салат с уксусной заправкой и шампанское. Курица по маминому рецепту – Кейджу каким-то образом удалось выяснить, что она моя любимая, – получилась восхитительно.
Но после ужина на душе становится еще тяжелее, потому что за столом компанию мне составляет только Моджо.
Когда я представляю, как через пять лет буду сидеть на этом же самом месте, пока Кейдж наматывает круги по земному шару, – делая бог знает что бог знает где, – на меня накатывает такая тоска, что я откупориваю бутылку вина и приканчиваю ее.
Я звоню родителям в Аризону, но попадаю на автоответчик. Наверное, они сейчас отмечают дома у друзей и пьют гоголь-моголь с блестящими от праздничного настроения глазами.
У пенсионеров и то более наполненная социальная жизнь, чем у меня.
Я бы позвонила Слоан, но даже не представляю, какая разница по времени между Тахо и Римом, а смотреть лень. К тому же сейчас она может быть где-нибудь в Норвегии. Или в Африке, или в Бразилии. Когда мы говорили в прошлый раз несколько недель назад, они со Ставросом как раз медитировали над картами. Мне Слоан тогда показалась такой веселой и довольной жизнью, что не удивлюсь, если она никогда не вернется.
Размышляя над тем, почему Кейдж до сих пор не позвонил, я скорбно слоняюсь по дому, пока не приходит время последний раз выгулять Моджо перед сном. Пока я, дрожа, стою у себя на пороге в пушистых тапочках и зимнем пальто, наблюдая за обнюхивающим кусты псом, к дому медленно подъезжает машина.
Это белый седан с мигалкой на крыше и зелено-золотой надписью «Шериф округа Плейсер» на боку. Крис останавливается у тротуара, паркует автомобиль и выходит, сразу переходя на бег.
Сначала я думаю позвать собаку и скрыться внутри, но потом понимаю, что Крис все равно будет ломиться в дверь, пока я не открою. Так что я просто жду на крыльце, пока он подойдет ко мне со своей фуражкой в руках.
– Добрый вечер, Нат, – говорит он, остановившись на почтительном расстоянии. – С Рождеством.
Его тон нейтрален. Выражение лица непроницаемо. Невозможно понять, доволен ли он, расстроен или сейчас вспыхнет от гнева.
Я учтиво отвечаю:
– С Рождеством, Крис. Удивлена, что ты работаешь сегодня. Твой начальник не дает тебе отдохнуть от слежки за бывшей подружкой?
– Я не слежу за тобой.
– Сколько раз в день ты проезжаешь мимо моего дома?
– Это часть работы. Знаешь ли, слежу за безопасностью нашего общества, все такое.
– Думаешь, я представляю опасность для общества?
