– Нет. Не ты. Однако я считаю, что ты слишком хороша для того куска дерьма, которого прикрываешь.
Мы сверлим друг друга взглядами. В свете ламп у меня на крыльце его глаза за очками сияют ледяной голубизной.
Я мягко говорю:
– Ты всегда мне нравился, Крис, и я считаю тебя хорошим человеком. Но эта твоя задумка – вот так шпионить за мной – это совсем не круто. Неважно, сколько раз ты проедешь мимо моего дома, все давно кончено.
У него гуляют желваки. Его гладкий невозмутимый фасад идет трещинами. На секунду мне кажется, что сейчас Крис начнет орать на меня.
Но вместо этого он отворачивается и медленно вздыхает.
– Я провел небольшое расследование. У меня есть пара друзей в Бюро. Я показал им портрет твоего соседа. В новостях про это не говорят, но им известна его личность.
Он снова смотрит на меня, и на этот раз его глаза полны ярости.
– А
– Крис, пожалуйста.
– Ты знаешь,
– Это просто смешно.
Сверкая глазами, он делает шаг мне навстречу.
– Нет, не смешно. Это буквально вопрос жизни и смерти.
Я выпила слишком много вина, чтобы и дальше спокойно на все это реагировать, поэтому грубо спрашиваю:
– И что ты хочешь сказать?
Крис отвечает громко и отчетливо.
– Я хочу сказать, что в соседнем от тебя доме живет второй по значимости человек в самой опасной нью-йоркской группировке, Нат. А это значит, что парень, с которым ты спишь…
– Я
– …лжец, профессиональный преступник и убийца. Он
Пытаясь говорить максимально ровно, я отвечаю:
– Но это все не имеет никакого отношения ко мне. Так что пора пожелать друг другу спокойной ночи и расстаться на этом. Моджо!
Я зову его свистом. Пес пробегает мимо Криса, не обратив на него ни малейшего внимания, и заходит в дом через открытую дверь у меня за спиной.
Крис делает еще шаг вперед, заставляя меня отступить. В его взгляде столько злости, что мое сердцебиение ускоряется на пару пунктов, глаза округляются… а потом я улавливаю запах алкоголя у него изо рта, и мой пульс разгоняется еще больше.
Я встревоженно замечаю:
– Ты выпил.
– Как и ты. У тебя всегда краснеют щеки после пары бокалов вина.
Это правда. Я вообще постоянно краснею. А еще постоянно строю теории заговора и выдумываю самые худшие сценарии, к чему проявляет впечатляющие способности мой мозг, который сейчас буквально вопит о том, что этот человек собирается меня убить.
Крис спрашивает:
– Знаешь, как я понял, что ты с ним спишь? Ты все время делаешь одну вещь, когда врешь. Ты смотришь немного вверх и направо. Всего одну секунду. Когда я спросил тебя, трахаешься ли ты с ним, ты так и сделала.
То, что он заметил такую крохотную мою особенность, довольно жутко. А также заставляет задуматься, что еще он мог заметить и почему вообще настолько внимательно присматривался.
– Надеюсь, ты обратишь внимание, что я не буду смотреть вверх и вправо, когда скажу, что ты начинаешь меня пугать.
Крис как будто хочет сделать еще шаг вперед, но замирает на месте.
Он скороговоркой выпаливает:
– Я бы никогда не причинил тебе вреда. Это доказывает тот факт, что я не сказал федералам про твою связь с этим типом, Жнецом. – Его глаза темнеют. – Ведь если бы сказал, ты бы сейчас сидела в камере на секретной военной базе, в наручниках, и тебе допрашивал бы парень по прозвищу Змей, которого заводят женские крики и вид крови.
Теперь это можно заявить официально – мой бывший слетел с катушек.
– И не меня тебе стоит бояться. Я просто парень, который желает тебе всего самого лучшего. И я могу сказать тебе, Нат, со стопроцентной уверенностью, что Казимир Портнов –
Значит, ему известно настоящее имя Кейджа. Он
Паника овладевает мною всего на несколько секунд, но потом ее сменяет возмущение. Какого черта парень, с которым я едва провела несколько месяцев,
Я отхожу вглубь дома, потому что дверь все еще открыта, беру в углу ружье, прислоненное к стене, и встаю напротив Криса, схватившись левой рукой за ствол винтовки и уперев приклад в пол.
Я твердо говорю:
