У меня внутри взрываются головокружительные фейерверки чистого восторга, но я остаюсь тверда.
– Комплименты тебе не помогут. Мне нужно сходить за антисептиком…
Он сгребает меня в охапку, кидает на постель и прижимается ко мне всем своим длинным сильным телом, расположив свой стояк у меня между бедер.
– Потом, – говорит Кейдж хриплым от желания голосом. – Прямо сейчас я должен тебя трахнуть. Каждую ночь я вспоминал о твоих стонах, когда ты кончаешь. Мой член тосковал по тебе неделями.
Он снова страстно целует меня, вцепившись мне в волосы.
Я разрываюсь между желанием промыть его рану и ощутить его внутри себя. Эта битва продолжается до тех пор, пока он не задирает мне рубашку и не присасывается к моим торчащим соскам – сначала к одному, потому к другому, по очереди.
Я с благодарным вздохом сдаюсь и запускаю пальцы в его темную гриву, выгибаясь под напором горячего, ласкающего рта.
Кейдж прав. Я могу промыть ее позже.
Приподнявшись на локтях, он снимает с меня футболку через голову – прижимает мои руки к матрасу и поднимает ее все выше, до самых запястий. Проделав какой-то магический трюк в духе Гудини, он ловко связывает мне руки.
Теперь я, связанная, смотрю на него дикими глазами и чувствую, как сердце пускается в галоп.
– Моя пленница, – шепчет Кейдж, сверкая глазами. – Пошевелишь руками – будешь наказана.
Дрожа от желания, я облизываю губы.
– Я отозвала свое разрешение шлепать меня, помнишь? Я сказала, что сначала ты должен разрешить мне сделать это с тобой.
Он улыбается.
– Есть много других способов тебя наказать, моя сладкая девочка.
У меня срывается голос.
– Правда? Например?
– Попробуй – и узнаешь.
Я сглатываю и делаю несколько глубоких вдохов. Пытаюсь не потерять сознание.
Посмеиваясь, Кейдж опускает голову и снова возвращается к моим соскам. Он уделяет им такое пристальное внимание, что в конце концов я начинаю извиваться под ним, изнывая от ожидания, когда этот умелый рот окажется в другом месте.
Кейдж продвигается вниз по моему телу, целуя бедра и живот, стискивая плоть, поглаживая меня своими большими шершавыми ладонями. Он зарывается лицом между моих раздвинутых ног, упирается носом в ткань коротких шорт, втягивает воздух и с тихим рычанием выдыхает.
Мои щеки горят. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь не захрипеть.
Он стягивает мои шорты, бросает на пол, а потом по-французски целует мою киску.
Когда у меня, потерявшей голову, вырывается отчаянный стон, Кейдж издает низкий звук, который раскатывается по всему моему телу изнутри.
– Скажи, что скучала по мне, – шепчет он, облизывая меня как рожок с мороженым.
– Ты знаешь, что скучала. Ох…
Его толстый палец входит в меня.
– Как сильно?
– Очень сильно! О господи… Пожалуйста, не останавливайся. Это потрясающе.
– Что, это?
Кейдж вставляет палец глубже и присасывается к моему клитору, водя по нему языком кругами, пока я не начинаю жалобно скулить и беспомощно шептать, как мне это нравится. Как мне этого не хватало.
Как мне не хватало его.
– Хочешь сначала кончить от моего языка или от члена, любовь моя?
Я всхлипываю, приподняв бедра. Мое сердце ширится в груди, пока не остается места ни для чего больше. Даже для легких. Меня настолько переполняют эмоции, что я едва могу дышать.
Когда я ничего не отвечаю, Кейдж приподнимается, скользя по моему телу, и берет мое лицо в ладони. Он целует меня, и его язык проникает мне в рот.
Я чувствую свой вкус на его губах. Биение его сердца отзывается у меня в груди.
Кейдж сбивчиво бормочет:
– Ты моя хорошая девочка? Ты моя?
Мои глаза медленно раскрываются. Он нависает надо мной, такой прекрасный и могучий, и его яростный взгляд полон вожделения.
По моему телу прокатывается дрожь. Я как будто падаю и взлетаю одновременно, в одно и то же мгновение.
Я отвечаю ему едва слышным шепотом:
– Да. Я твоя… Я вся твоя. Пожалуйста, трахни меня.
Он опускает руку между нами, расстегивает молнию на брюках.
– Скажи еще раз.
– Пожалуйста, трахни меня.
– Нет, не это.
Его член высвобождается из штанов. Горячий, твердый ствол требовательно упирается в меня, желая войти внутрь.
– Я… я твоя. Только твоя. Целиком и полностью.
Он входит в меня с удовлетворенным рыком, а потом, опираясь на локти, снова целует и хватает, хватает за волосы и трахает меня, вбиваясь все глубже и глубже.
Я пытаюсь держаться, мне хочется, чтобы это длилось дольше, но я уже вся расхожусь по швам. Ощущения от того, как он растягивает меня, вонзается в меня, как он стонет от наслаждения, не отрываясь от моих губ, как имеет меня, – это слишком.
Я кончаю с резким, внезапным рывком. Откидываю голову на подушку и кричу, содрогаясь от конвульсий.
Пока я купаюсь в оргазме, Кейдж извергает грязный поток восхвалений и превозношений, которые горячо нашептывает мне на ухо.
