Кейдж собирается делать со мной все, что пожелает, чтобы вывести меня из зоны комфорта, пока я сама не установлю границы. Мысль о том, что он может сделать, – что он способен сделать, – заставляет меня сходить с ума от предвкушения.
Я – один большой натянутый, наэлектризованный, оголенный нерв. Никогда не испытывала подобного возбуждения.
А потом Кейдж разворачивается, и мое сердце намертво замирает в груди, когда я вижу, что у него в руках: черный шелковый шарф. Мне совершенно ясно, что он собирается делать.
Он шепчет:
– Видела бы ты свое лицо. Цвет?
– З-зеленый.
Кейдж медленно подходит ко мне; из-за нарастающего напряжения я готова закричать. А потом он нависает надо мной, упершись руками в матрас.
– Я тебя обожаю. Готова?
Я с трудом сглатываю и киваю.
Он легонько целует меня в губы, а потом обматывает шарф вокруг моей головы несколько раз, чтобы я ничего не видела. Но рот и нос оставляет открытыми, так что дышать я могу спокойно.
Ну, я
– Глубокий вдох, детка, – ласково мурлычет Кейдж, завязывая шарф у меня на переносице. – Не забывай, ты тут главная.
Он опускает раскрытую ладонь мне на грудину и какое-то время ее удерживает, чтобы я взяла дыхание под контроль. Я ощущаю каждую часть своего тела так отчетливо, как никогда в жизни. Я чувствую, как кровь бежит по моим венам. Чувствую, как сквозняк колышет каждый тонкий волосок на моей руке. Я будто идеально настроенный высокоточный метеорологический инструмент, определяющий температуру каждого предмета в комнате каждым заряженным нервом и каждой клеточкой.
Кейдж садится рядом со мной. Он излучает тепло и силу.
– Ты такая красивая. Моя красавица. Скажи мне, что ты моя.
Я облизываю губы и, задыхаясь, говорю это.
Его рука перемещается на одну из моих грудей и осторожно поглаживает ее. Он несколько раз проводит большим пальцем по затвердевшему соску. Его рука опускается на мой живот, а потом проскальзывает между ног.
– Скажи мне, что это мое.
Мой ответ звучит еле слышно:
– Твое. Ты сам знаешь. Кажется, у меня сейчас сердце не выдержит.
– Тише. Ни звука, пока я не задам вопрос.
Кровать трясется, и через секунду я чувствую рот Кейджа у себя
Он продолжает ласкать меня, ритмично пощипывая оба соска одновременно.
У меня вырывается стон, и я откидываю голову на подушку.
Когда моя промежность внезапно ощущает шлепок, я к этому не готова. Я дергаюсь, натягиваю завязанные чулки и ахаю.
– Я сказал, тише.
Его голос одурманивает. Низкий и густой, он полон властности и мощной маскулинности.
Мой разум словно застилает что-то более глубинное, животное и древнее, и я инстинктивно подчиняюсь. Расслабившись на мягком матрасе, я отказываюсь от мысли взять под контроль свое учащенное сердцебиение, или прерывистое дыхание, или дикий водоворот мыслей. Я полностью сдаюсь на милость Кейджа.
Поскольку, похоже, он знает все, это он тоже знает.
Он рычит:
– Ты была рождена стать моей. Моя королева. Ты не преклонишь колено ни перед кем, кроме меня. И за это я буду тебя боготворить.
Он снова шлепает по моей ноющей голой киске, на этот раз немного сильнее: проверяет меня. Я с трудом втягиваю носом воздух, но сохраняю молчание.
Его рот, терзающий меня, становится моей наградой.
Когда дрожь, трепет и вожделение могучей волной готовятся вознести меня на вершину сияющего блаженства, его губы исчезают. Я беззвучно замираю на кровати, слегка подрагивая и обливаясь потом, пока не слышу, как открывается прикроватная тумбочка и в ней начинает шумно рыться Кейдж.
Он бормочет под нос:
– Вот это.
Раздается тихий щелчок, а потом комнату наполняет жужжание. Затем рука Кейджа опускается на мой подбородок и разворачивает мне голову.
– Соси, пока я не скажу прекратить.
Головка его члена утыкается мне в губы. Я размыкаю их и принимаю его стояк.
Кейдж запускает вибратор мне между ног.
Это весьма изощренная пытка – стараться дышать с его толстым членом во рту и не издавать от удовольствия ни единого звука, пока вибратор ходит взад-вперед по моему взбухшему, чувствительному клитору. Когда Кейдж немного проталкивает его внутрь, у меня чуть не вырывается стон, но я вовремя себя останавливаю.
Мои бедра тем временем живут своей жизнью. Они сладострастно раскачиваются, пока Кейдж трахает меня вибратором и глубоко имеет в глотку.
– Роскошная, – произносит он сквозь стиснутые зубы. – Господи боже мой.
Мой пульс срывается с цепи. Я витаю где-то высоко над собственным телом, но при этом отчетливо его ощущаю. Каждую вибрацию, каждый рывок, каждую вздувшуюся вену на члене, который скользит по моему языку и губам.
А еще я чувствую власть. Потому что знаю: одно мое слово, и все прекратится. Хотя эта остановка будет для него убийственна, он мгновенно подчинится, если я ее потребую.
