Только я не хочу. На самом деле мне хочется верить, что это никогда не закончится.
С трудом переводя дух, он выскальзывает у меня изо рта, убирает вибратор и отключает его. А потом забирается на кровать, раздвигает коленом мои ноги и устраивается между ними, опершись на один локоть. Мои ноги обвивают его бедра, а его живот прижат к моему.
Кейдж проводит членом по моим складкам сверху вниз, а потом проталкивается мне в щелку, пока головка не оказывается внутри.
Я выгибаю спину и ахаю, теряя голову от наслаждения, и хочу лишь, чтобы он проник глубже.
Но он этого не делает. Вместо этого он запускает руку мне под спину и проскальзывает между ягодиц, пока не находит запретное кольцо мышц. Он слегка поглаживает его пальцем.
Там я тоже мокрая – из-за влаги, которую произвел его рот, вибратор и запредельный уровень моего возбуждения. Настолько мокрая, что ему стоит лишь немного надавить, и его палец проскользнет внутрь.
Моя грудь вздымается под тяжестью его груди. Все мое тело трепещет. Мои бессильные связанные руки сжимаются в кулаки.
Кейдж шепчет мне прямо в ухо своим грудным голосом:
– Цвет?
Он продолжает нависать надо мной, пока я не отвечаю:
– Зеленый.
После этого его губы завладевают моим ртом, и он заталкивает свой член глубоко внутрь.
Он имеет меня, одной рукой удерживая мою голову, а другой лаская задницу, поигрывая с ней: без напора, просто медленно поглаживая по кругу.
Блаженство накрывает меня с головой.
Он – огромный, горячий и возвышающийся надо мной, его член – огромный, горячий и вонзающийся в меня, его язык у меня в рту, и его пальцы нежно исследуют меня сзади. Я чувствую себя окруженной со всех сторон, поглощенной его властной мужественностью… полностью растворенной.
Когда он начинает разговаривать со мной на своем языке – и каркающие, незнакомые слова горячим потоком льются мне в уши, – я на грани. Я больше не могу сдерживаться. Волны наслаждения накатывают на меня с нарастающей скоростью, пока я не рассыпаюсь под ним на части с дикими стоном и его именем на губах.
Он целует меня в шею и приказывает:
–
А потом он раскрывает маленький плотный узелок между моими ягодицами, и проталкивает палец внутрь.
Оргазм сотрясает меня как извержение вулкана. Я ослеплена белым горячим пламенем удовольствия, я бьюсь под Кейджем в конвульсиях, а в ушах у меня звенит. Откуда-то издалека до меня доносится его голос, извергающий проклятия, я чувствую, как он дрожит, слышу, как он хрипло стонет, и улетаю куда-то в безвоздушное пространство, несясь навстречу бесконечности.
Сверхновая. Взрыв. Я сама первозданность, нечто необузданное и дикое. Я никогда не испытывала такого мощного чувства блаженства и эйфории. Мне наплевать на все – прошлое, будущее. Существует только сейчас. Существует только он, и я существую только ради него.
Секунда растягивается в беспредельность. Я рождаюсь и умираю тысячу раз, воскресая в его руках, только чтобы погибнуть снова. У меня больше нет представления о том, кто я, и это кажется правильным, ведь, потеряв себя, я наконец обнаруживаю то, что так долго искала… смысл.
Эта связь, которая есть между нами сейчас, только и имеет значение, потому что только она и останется, когда всё остальное исчезнет. Ничто не важно, ведь в конечном счете разрушится все – кроме этого. И это я унесу с собой в могилу… и дальше, какое бы «дальше» меня ни ждало.
Когда я вновь прихожу в себя, я плачу.
Мой возлюбленный знает, что делать. Он быстро развязывает мои руки и тихо нашептывает мне слова любви и преданности. Снимает повязку, накрывает меня одеялом и заключает в свои объятия. Он убаюкивает меня, обвив руками и ногами: его теплая надежность действует на мою истерзанную душу словно заживляющая мазь.
Он дает мне чувство защищенности. Защищенности и безопасности, которые я ощущаю только рядом с ним.
Когда я без сил засыпаю у него в руках, Кейдж остается рядом, пока спустя несколько часов я не просыпаюсь, щурясь под яркими лучами солнца, проникающими сквозь щелки штор в спальне.
– Привет, – мурлычет он, улыбаясь мне одними глазами.
– Привет, – шепчу я, и мое сердце разрывается на части.
– Есть хочешь?
– Я бы поела. А ты?
– Слона бы съел.
– Слона у меня нет. Как насчет блинчиков?
– Звучит потрясающе. Что угодно, лишь бы не подпускать тебя к духовке.
Какое-то время мы иронично улыбаемся, а потом нас разбирает смех. Кажется, что мы хохочем часами.
Теперь между нами что-то изменилось.
Мы ничего не обсуждаем, но это ощущается – поражающая очевидность, что мы перешли из какого-то своего прежнего состояния на новую, заповедную территорию.
Мы предугадываем слова друг друга. Заканчиваем друг за другом фразы. Все эмоции стало возможным передавать одним взглядом. Следующую неделю между Рождеством и Новым годом мы проводим вдвоем в моем доме за разговорами, едой, просмотром старых фильмов и занятиями любовью.
Это блаженство. И, как любое блаженство, оно заканчивается.
