– Обещаю выходить на связь каждый день.
Пряча лицо у него на шее, я шепчу:
– Извини. Я не хочу быть занозой в заднице.
– Это ты извини. Я виноват. Стоило догадаться, что тебе будет непросто. И что это будет напоминать о прошлом.
Кейдж сглатывает и крепче сжимает рукой мои плечи. Когда он снова заговаривает, его голос звучит глухо:
– Скажи, что прощаешь меня.
– Мне нечего прощать.
Я вижу, что шестеренки у него в голове крутятся с бешеной скоростью, что у него на языке вертится сотня слов, которые он считает нужным произнести, но после долгой, напряженной паузы он говорит только:
– Есть.
Кейдж произносит это таким мрачным и зловещим тоном, что я пугаюсь. Моя интуиция посылает мне сигнал, и по спине прокатывается ледяная дрожь.
– Есть?
Он слишком долго ничего не говорит, и у меня затрудняется дыхание. В моей голове проносятся сразу все ужасные вещи, которые могли бы требовать моего прощения. И все они включают другую женщину.
Я поднимаю голову и смотрю на его профиль. Кейдж глядит в потолок, и у него гуляют желваки.
– Ты о чем?
Он поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. Его лицо непроницаемо. Густым, низким голосом он произносит:
– Я делал ужасные вещи, Натали. Которые уже не исправишь. Ты бы возненавидела меня, если бы узнала.
Мое сердце грохочет громом, и я пытаюсь отодвинуться, но Кейдж не отпускает. Его руки как тиски.
Дрожащим голосом я говорю:
– Есть кто-то другой. Ты это хочешь сказать?
– Нет.
– Ты уверен? Потому что звучит как будто…
– Я – твой до гроба, – перебивает он ожесточившимся тоном. – У тебя мое кольцо. Мое сердце. Никогда не сомневайся в этом.
Я изучаю его лицо и немного успокаиваюсь, убедившись, что он говорит правду. Но все-таки… о чем идет речь?
Я с сомнением спрашиваю:
– Ты хочешь рассказать мне обо всех этих вещах?
– Черт возьми, нет. – Он закрывает глаза и тихо, горько посмеивается. – Потому-то я такой эгоистичный ублюдок.
– Извини, но я совсем запуталась. Просто очень похоже на то, что ты хочешь мне что-то сказать.
Кейдж делает глубокий вдох, и его грудь приподнимается. Он выдыхает, и, когда снова начинает говорить, его голос звучит так, будто он постарел на сотню лет.
– Забудь.
Тут мою грудь раздирает леденящая молния ужаса, оставив дыру на том месте, где было сердце. Забитым, сдавленным голосом я спрашиваю:
– О господи. Твой босс нашел тебе жену. Ты женишься.
Его глаза распахиваются, и он в шоке смотрит на меня.
– Нет! Натали, нет. Клянусь. Господи, мне жаль, детка. Я совсем не об этом!
Кейдж целует меня изо всех сил, придерживая за голову и подбородок, пока я, дрожа, целую его. Потом он переворачивает меня на спину и закидывает свою длинную ногу на обе моих.
– Слушай, – с пылом говорит он и заглядывает мне в глаза. – Если он явится с таким приказом, я этого не сделаю. Не подчинюсь. Я никогда не буду ни с кем, кроме тебя.
Пытаясь не расплакаться, я отвечаю:
– Но ты дал клятву. Ты сказал, что тебе придется…
– Я скорее убью его, чем предам тебя. Разрушу синдикат, если придется, но не отвернусь от своей женщины.
Эти слова взрывают мое сердце словно бомба.
Я лежу, почти не дыша, глядя в его суровое, прекрасное лицо, и понимаю по его опасному, яростному взгляду, что он сейчас сказал мне правду. Я его королева… И ради меня он готов убить своего короля.
Но, может, это не просто неосторожно брошенное слово. Может, это план.
Я беру ладонями его лицо и с жаром прошу:
– Не делай никаких глупостей. Не делай того, что поставит твою жизнь под угрозу.
Он коротко смеется.
– Я каждую минуту под угрозой.
– Ты все понял, Кейдж. Не рискуй собой ради меня.
Сверкая глазами в темноте, он смотрит на меня с напряженным молчанием, а потом медленно качает головой.
– Детка, я уже рискую.
Я засыпаю только через несколько часов.
Я лежу в темноте в сильных объятиях Кейджа и слушаю его глубокое, ровное дыхание, устроившись под его теплым безопасным крылышком. Он лежит на боку, забросив на меня одну руку и одну ногу: защищает даже во сне.
Кейдж заставил меня встать у кровати и аккуратно втер лосьон в обе ягодицы. Потом принес аспирин и стакан воды и сказал выпить. Нахмурился, увидев отметину, которую оставил на моей шее, но его лоб разгладился, когда я соврала, что совсем ее не чувствую.
А потом он уложил меня в постель рядом с собой и моментально погрузился в сон.
За последние несколько часов у него не пошевелился ни один мускул. Интересно, когда Кейдж последний раз спал? А еще интересно, чем разрешится назревающая вокруг нас трагедия.
Крах неизбежен. Глубоко в душе я понимаю, что сейчас мы плывем на корабле без капитана и с разодранными парусами, причем в шторм и прямо навстречу опасным рифам с плотоядными акулами, плавающими посреди острых как бритва скал.
Я чувствую это. Произойдет что-то плохое. Надвигается буря.
Когда я пытаюсь выскользнуть из постели, Кейдж мгновенно просыпается в полной боеготовности и резко спрашивает:
– Все нормально?
– Полегче, тигр. Мне нужно пописать.
Он снова расслабляется, откинувшись на подушке, проводит рукой по лицу и зевает.
– Возвращайся скорее.
