Задыхаясь от радости, я запускаю пальцы в его густые волосы и двигаю бедрами под его языком.
Кейдж шлепает меня по бедру. Я одобрительно постанываю. Он пощипывает зудящую плоть, а потом шлепает еще раз, сильнее. Мои бедра начинают двигаться хаотичнее. Я выгибаю спину и выкрикиваю его имя.
Он резко переворачивает меня на живот, опускает одну ладонь мне на поясницу и другой с размаху бьет меня по заднице.
Он шепчет что-то на своем языке, которого я не понимаю, и бьет меня так, что мои ягодицы горят, киска горячо пульсирует, а я сама судорожно извиваюсь на кровати.
Когда я уже близка к оргазму, Кейдж переворачивает меня на спину, поднимает в сидячее положение, расстегивает молнию на джинсах, берет свой стояк в кулак и хватает меня за горло.
Он не говорит ни слова, но этого и не надо. Я обеими руками сжимаю его ствол и облизываю губы.
Когда его каменный член проскальзывает мне в рот, Кейдж стонет. Это прерывистый, отчаянный вздох, полный чувств. Расставив ноги, он стоит у края кровати и имеет меня в рот, одной рукой держа меня за волосы, а другой – за горло.
Слова незнакомой речи тихим хрипом раздаются в комнате. Я не знаю точного их значения, но понимаю. Мне не нужен переводчик, чтобы услышать его сердце.
А потом он выскальзывает у меня изо рта, снова бросает меня на кровать, срывает рубашку и швыряет ее на пол. Он скидывает ботинки, стягивает джинсы и трусы и, тяжело дыша, падает на меня.
– Не хочу кончать так быстро.
– Я бы тебя убила.
Кейдж обрушивается на мои губы и входит глубоко в меня.
Мы вместе стонем. Вздрогнув, мы оба замираем, наслаждаясь этим моментом.
Когда я открываю глаза, он смотрит на меня с таким обожанием и восхищением, что у меня дух перехватывает.
Он берет мое лицо своей огромной ладонью и хрипло произносит:
– Я умираю каждый день без тебя.
Я произношу его имя, пытаясь не утонуть в волнах эмоций, которые захлестывают и уносят меня.
– Ты сломала меня. Уничтожила. Я не могу думать ни о чем другом.
Я судорожно, коротко вдыхаю. Кейдж приподнимает бедра, слегка отрываясь от меня, а потом снова входит. Он начинает трахать меня мощными и частыми рывками.
– Скажи то, что я хочу услышать.
Я шепчу:
– Я твоя. Я люблю тебя. Мое сердце целиком твое.
Его веки медленно опускаются. Он облизывает губы. Я понимаю, что он хочет еще.
– Я тоже не могу думать ни о чем, кроме тебя. Когда тебя нет, все вокруг серое. Ты – единственный яркий цвет в моей жизни.
Он снова отчаянно целует меня. Его рывки становятся быстрее и сильнее. Изголовье кровати бьется о стену.
Когда я начинаю дрожать и стонать, приближаясь к оргазму, Кейдж припадает губами к моему уху и произносит сквозь стиснутые зубы:
– Ты сделала из монстра человека, моя красавица. А теперь кончи для меня.
Он присасывается к одному из моих ноющих сосков, и я немедленно выполняю его приказ.
Извиваясь под ним в конвульсиях, я кричу его имя. Рыча и наседая, Кейдж доводит меня до оргазма. А потом, войдя в меня последний раз, кончает сам, изливается внутрь и кусает в шею, оттянув волосы.
Еще какое-то время мы просто лежим, прижавшись друг к другу и тяжело дыша. Его сердце бешено колотится напротив моего. Периодически я слегка вздрагиваю от остаточных сокращений где-то глубоко внутри. Это заставляет Кейджа тихо стонать от удовольствия.
А потом он приподнимается на локте и целует меня – медленно и невыносимо нежно. С помощью своего рта он сообщает мне обо всей своей преданности и обожании, а потом опускает лоб мне на плечо и глубоко вздыхает.
Тело ноет, зад горит – как и шея, куда он меня укусил… и я настолько счастлива, что готова летать.
Кейдж с тихим стоном приподнимается надо мной, а потом переворачивает нас. Улегшись на спину, он крепко обнимает меня своими большими руками. Прижимается губами к моему виску и испускает еще один вздох.
– Добро пожаловать, – шепчу я.
От его смеха мы оба сотрясаемся. Он проводит рукой по моей спине, спустившись к заднице, и аккуратно поглаживает ее изгибы.
– Я должен помазать кремом этот персик.
Нахмурившись в темноте, я спрашиваю:
– Это эвфемизм для чего-то неприличного?
– Нет. Просто нужно нанести что-то успокаивающее на твой бедный зад. Я слишком налетел на тебя.
Я устраиваюсь поближе к нему и довольно утыкаюсь ему в шею.
– Мне понравилось.
– Я знаю, детка, – мурлычет он. – Мне тоже.
Мы еще немного молчим, пока я не вспоминаю, о чем говорила со Слоан, прежде чем он ворвался в мою дверь.
– Эм. Я хочу попросить тебя об одолжении.
Он гладил мою кожу, но тут его рука замирает в воздухе.
– Что такое?
– Когда тебя нет… Не знаю, как это сказать, чтобы не прозвучало как жалоба.
– Говори как есть.
Я тяжело вздыхаю.
– Ладно. Дело в том, что, когда мы не связываемся несколько дней подряд, я беспокоюсь. У тебя опасная жизнь. Когда проходит очередной день, я не могу быть уверена, что ты… что с тобой ничего не случилось. А если случится, я же никогда об этом не узнаю. Это будет совсем как…
Когда я замолкаю, чтобы собраться с мыслями, он просто говорит:
– Как с твоим женихом.
Конечно же, он понял. Он всегда знает, что я чувствую. Я зажмуриваю глаза, потому что эмоции подступают к горлу.
