Герцог Коннли отвлек Эрригала доводами по экономике и отправил людей на север, как можно ближе к Дондубхану, но без прямого вызова Астору. Риган также высказалась, напомнив им, что там Гэла, и они должны избегать вызова. Бан хотел уйти, но глаза девушки остановились на нем, несмотря на ее внимание к спору. Он боролся, чтобы скрыть причину гнева на своем лице, и быть только ее магом, не высказывать никаких эмоций, помимо элементарного раздражения пьянством своего отца. В конце концов он опустил глаза, боясь, что Риган слишком многое поймет.
Теперь Бан снова думал о ее прекрасных, холодных глазах, ее грации и о том, какую опасность несло ее присутствие, о ее решительности и уравновешенности.
Было неправильно по отношению к Марсу рассматривать эту идею, но из Риган Коннли, подумал Лис, могла бы выйти отличная королева. Лучше, чем Гэла, которая вся состояла из доспехов – тупого, смертоносного оружия, и лучше, чем Элия, у которой вообще не было оружия.
Хотя если кто-то и мог отточить ее, то только Моримарос из Аремории.
В лесу на пути Бана порхали и следовали за ним синие птицы. Его взгляд поймал мерцающий бледный свет. Это мотыльки вернулись, отмечая путь вперед. Бан дружелюбно хлопнул по холке коня. Они направлялись в сторону деревни его матери.
Хартфар было трудно отыскать всем, за исключением тех, кто понимал лес или мог слышать язык деревьев. Речь шла не о логове преступников, а о людях, не вписавшихся в города или в крепости, замки Иннис Лира. Некоторые были как мать Бана – чужеродные по крови или цеплявшиеся за старые земные пути. Некоторые потеряли свои дома и семьи. Некоторые были нежелательны. Кто-то оказался вне закона скорее по политическим причинам, чем по злому умыслу. А иные просто предпочли нежное сердце леса и были не против жить рядом с дикими, святыми и духами мертвых.
Бан жил там первые десять лет, не подозревая о репутации места, в котором он родился, относительно великого мира людей и царей. Находиться в Хартфаре было приключением для любого мальчика, но в отличие от многих, живших там, Бан знал своего отца. Эрригал был ярким, ветреным, возникавшим в жизни Бана, как весенний паводок, а затем снова скачущим на коне. Он был красивым воином, смеющимся, громогласным дворянином, который мог лучше всех рассмешить мать Бана. Как и большинство детей, Бан предполагал, что ничего не изменится, что он всегда будет помогать своей матери в саду, бегать с другими детьми за грибами или диким луком, всю ночь напролет слушать скрипучий голос леса. Что он и Брона будут постоянным содружеством, и Бан вырастет продолжением ведьмы Белого леса, тенью леди из Иннис Лира. Он всегда будет ее сыном, колдуном – так он надеялся. Бан мечтал о собственных тайных именах и власти. Именно Брона привлекла внимание и торговлю в Хартфар: Эрригал и подобные Эрригалу смелые посетители из разных уголков острова, или чаще крадущиеся люди и отчаявшиеся женщины в нужде, умоляли и платили за магию Броны.
Затем умерла королева Далат, и вскоре после этого Эрригал забрал Бана из Хартфара жить при дворе короля под открытым звездным небом. Брона не стала спорить. Она больше беспокоилась за судьбу Хартфара, чем за его жизнь, и хотя ведьма любила своего сына, она выбрала не его.
Казалось, хотя и лишь какое-то время, что Бана выбрали вместо его брата и Элии, но они тоже не хотели, чтобы он был рядом и не боролись против изгнания в Ареморию.
Что же теперь увидит Брона в Бане – взрослом мужчине, после того, как прошло столько времени? Он все еще чувствовал себя непослушным мальчиком, еле волочащим ноги. Был ли шанс, что она одобрит его лирскую магию в Аремории? Впадет ли она в ярость из-за того, что он выжидал недели, прежде чем прийти к ее очагу? Какая она сейчас, с уничтоженными корнями острова, несчастная? Может ли он доверять своим детским воспоминаниям о ней?
Бан расправил плечи и сбросил плащ с левого плеча, чтобы отчетливо был виден меч, пристегнутый к бедру. Он не хотел скрывать свое оружие – только воры, преступники и шпионы скрывают имеющуюся силу. Его мать не видела Бана взрослым, а он – ее, но он не мог заставить себя притворяться. Не было смысла обрезать всклоченные волосы или приводить их в порядок. Не было смысла наслаждаться шрамами на лице и руках. Жесткие линии войны и настороженности прорезали его лицо и руки в слишком юном возрасте. Брона заметит любую ложь, если только она не потеряла способности судить людей. Он надеялся, что нет, и именно поэтому Бан послал к ней Рори. Ведьма предоставит ему убежище, вне зависимости от того, какие новости придут от Эрригала, поскольку увидит честность и доброту самого Рори. Славное Солнце для Луны Бана – братья были разделены как своим рождением, так и в самом их духе.
Они затрепетали листьями и потянулись к нему. Деревья упрекали Лиса за то, что он держался от них на расстоянии, и жалобно вздохнули, потому что никто больше не говорил с ними вне леса.
