– Мне очень жаль. Я не должна… Кайо. Гэла причинила ему боль, принцесса Элия. Твоя сестра набросилась, когда он пытался защитить твоего отца, и он может ослепнуть из-за этого.
Потрясение Элии утонуло во внезапном порыве шторма, он ударился о закрытые окна, захлопнул входную дверь. Они были в этом водовороте: ее отец и дядя. Отец Аифы. Она поставила кружку на стол и подошла к Броне, взяв ведьму за холодные руки.
– Все, что могли, мы сделали, – прошептала она.
Брона пристально посмотрела на Элию. Ее щеки покраснели.
– Это еще одна причина, почему ты должна быть королевой.
– О, Брона, – прошептала Элия. Она не хотела сейчас об этом слышать.
– Ни одна из твоих сестер не может родить детей.
– Ты уверена? Откуда ты можешь знать?
– Всегда решительная Гэла решила опустошить себя с гарантией, что никто не сможет посадить в нее семя. В то время как Риган никогда не давали выбора. Это не звездные пророчества или червечары, а правда.
– Ах, бедняжка Риган, – прошептала себе под нос Элия. Даже много лет назад Риган ясно высказывала желание быть матерью и благоговела перед процессом деторождения.
Брона подошла к двери и прижала к ней руку, как будто хотела ее поднять одной только силой воли. Она прошептала что-то, но Элия не могла это услышать. Девушка подумала, что речь шла о молитве острову.
Буря обрушилась на дом, бушевала, а потом на мгновение успокоилась. За окном слышалась нежная мелодия дождя. Брона обернулась:
– Остается только один вариант. Ты, Элия, должна быть королевой, или наследию Далат и династии Лира наступит конец. Ты должна это сделать – для рода матери и всех ее надежд.
– Одной этой причины недостаточно, – прошептала Элия. – Я же не просто плодородная утроба! Все сводится только к одному, и мне это не нравится.
– Это крайне важно для укрепления власти.
– В глазах мужчин!
Брона подняла брови.
Недовольная, Элия поморщилась.
– Я бы с удовольствием… стала матерью. Когда-нибудь. Однако, не полагаясь на эту роль ради своей страны больше, чем на саму себя. Мы не можем быть уверены, что я смогу зачать, ведь я никогда не пробовала. Может, все трое из нас прокляты. Может, это конец королевства Лира, и остров станет чем-то новым. Может, мы никогда уже здесь не останемся.
– То есть ты действительно веришь, что ты и твои сестры не являются частью нас? Что Далат не превратила свое сердце в еще один корень Иннис Лира?
Элия перестала дышать. Она видела напряжение в глазах Броны и выражение ее лица. Элия чувствовала себя так, словно она медленно проваливается в какой-то огромный вихрь эмоций. Было бы так легко отказаться сейчас ото всего. Элия вздохнула и снова стала сильной.
– Нет, – тихо, но твердо сказала Элия. – Знай, что мы из Иннис Лира. Остров был ее, и наш. Он шепчет во всех наших мечтах. Просто все это очень трудно. Почему это так сложно?
– Люди так сделали. – Брона подошла к девушке и опустилась на землю, прикасаясь обеими руками к коленям Элии. – Я помогу тебе. Я любила твою маму.
– Как и она любила тебя, – отозвалась Элия, хотя это была всего лишь догадка. – Моя семья… Мы – Иннис Лир, и, возможно, исцеление ран в нашем прошлом может изменить и этот остров. – Девушка помолчала, призывая себя высказаться. – Я хочу… Я хочу, чтобы остров был сильным, а люди – безопасными и в безопасности. Я хочу иметь короля или королеву, которые любят наш дом и могут защитить его.
– Это должна быть ты, Элия.
Буря улеглась, шипя и визжа в стороне от жилища. Элия могла не слышать слов в ярости, но ее дыхание сотрясалось, полное страха. Она дотронулась до рук Броны. Элия пока не могла согласиться. Она не знала, как открыть свое сердце для такой уязвимости, когда только что заново научилась открывать его.
Гром гремел над башней Эрригала.
Риган Лир кипела от бешенства. Ее руки были сжаты в кулаки, когда женщина смотрела на некогда графа Эрригала – этого мощного мужчину с красными пятнами под его бородой, устраненную поддержку ее отца.
– Принесите мне мой меч! – взревел Эрригал, достаточно громко, чтобы голосом последовать за молнией.
Дыхание Коннли было ровным, и Риган стремилась соответствовать его легкости, несмотря на биение ее сердца, отдающееся в ладонях и висках. Как смеет этот лживый, блеющий граф оскорблять их! Как он посмел обратиться к Элии! И
Ее идеальные ногти впились в ладони.
Лис Бан ушел, бросился в бурю, и Риган пожелала присоединиться к нему – бегать и кружиться в безумии, кричать от ярости ветру и деревьям и использовать всю эту силу для своей воли. Взять Коннли и Бана, поставить себя между ними, небом и землей, закопать и резать себя, пока у нее не начнется новая жизнь или она будет мертва.
Но сначала они должны разобраться с этим предателем.
Боковая дверь распахнулась, и ворвался слуга, задыхаясь от приказов разбушевавшегося Эрригала. Он затормозил, глядя между герцогом и графом.
– Этот человек подтвердил, что он змея, пригретая на груди Иннис Лира, – сказал Коннли, низко держа меч. – Принесите ему оружие, чтобы защищаться.
– Сделай же это! – сорвалась Риган.
