Королевы Иннис Лира полностью

– Он называет меня, но этот человек может говорить за меня не больше, чем твой отец – за тебя.

Риган зло улыбнулась.

– Хорошо сказано, Бан.

Герцог смял письмо в кулаке, подошел к огню и бросил его туда.

– Мы посмотрим, что твой отец скажет о своей верности, солжет ли он.

– Надо немедленно его повесить, – прошипела Риган.

– Оставь его на мой суд, – сказал Коннели. – Бан, можешь идти. Не надо рассказывать об этом.

– Спасибо, но я останусь. – Он хотел посмотреть в глаза Эрригалу и показать графу, чего тот добился, не выбрав Бана.

– Храбрый мальчик, – сказала Риган, но Бан знал, что это не храбрость.

Именно тогда Эрригал прибежал через открытые двери со двора, проклиная дождь, облепивший его лицо мокрыми волосами и разукрасивший кожаное пальто графа темными длинными полосами.

– Неестественный шторм, скажу я. – Он посмотрел на остальных в поисках сочувствия.

Им не придется призывать его, в конце концов, к его концу.

– Такой же неестественный, как и твои поступки, – холодно ответил Коннли.

– Что? – Эрригал остановился, отряхивая волосы, как мокрая собака.

– Ты предал нас, – сказала Риган.

Сердце Бана билось невероятно сильно… Каждый удар – словно ножом по ребрам. Гнев Бана усилил его смятение.

– Нет, никогда, – взмолился граф, мгновенно превращаясь в кающегося. Он воздел руки вверх ладонями вниз. – Ты слышала о приюте, который я дал твоему отцу, но вы должны понимать – старый король нуждался в этом. Я только привел его в Хартфар, где он мог найти покой с Броной, матерью моего сына. Это была доброта к королю, которого я любил, милорд, миледи. Вот и все.

– Доброта, заставившая тебя написать в Ареморию и говорить им о своей верности? – спросил Коннли ровным и низким голосом, похожим на предупреждающее рычание волка.

– Грязный предатель, – сказала Риган.

– Госпожа, нет! – Эрригал шагнул ближе к Бану, который удовлетворенно заметил это. Он боролся с ужасной улыбкой. Бан не должен был высказываться слишком рано, но помнил, когда Эрригал пришел в Хартфар и оторвал Бана от его матери без учета, чего желал сын. Он посадил сына на лошадь и навсегда отнял у него любовь, говоря, что это для их же блага, что Бан слишком низок для Элии. Над всем этим смеялись другие сыновья, как будто Бан мог перестать существовать, если его отец так поступил.

Коннли спросил:

– Ты отказываешься от своих слов?

Эрригал расправил плечи, проигнорировав капли дождя, стекающие по лицу и бороде, и гордо поднял подбородок:

– Нет, хотя только они и делают меня предателем.

– Мы думали, ты наш друг, Эрригал.

– Ты предаешь нас, встав на сторону моего отца! – сказала Риган. – Ты предаешь даже ужасного Лира и весь остров, обратившись к Аремории!

Эрригал указал толстым пальцем на нее:

– Ты предала его и себя, и, прежде всего, этот остров, леди. Ты изгнала короля, обращаясь с ним, как с врагом, хотя он тебе отец! Вы с Коннли противопоставляете себя Лиру и самим звездам, поэтому противитесь этому острову и его короне.

– Нет, – ответила Риган. – Моя сестра и я коронованы здесь. Клянусь звездами и словом нашего собственного отца, которому ты подчиняешься как бездумная собака.

Бан затаил дыхание. Конечно, Эрригал сейчас атакует: он не мог вынести таких разговоров. У Бана покалывало в ладонях. Он понял, что стоит на цыпочках.

– Я никогда не позволю мужчине… – произнес Эрригал сквозь зубы, – отцу страдать так, как вы ему позволили – жестоко, неестественно, как эта буря! Это вы неестественны.

– Возьми свой меч, – скомандовал Коннли. – Ты умрешь сегодня от моей руки.

Только Эрригал не носил меча.

– Сын, – сказал Эрригал, потянувшись к Бану.

Бан почувствовал головокружение, переполненное молниеносной энергией. Он схватил меч, выдернул его из ножен, но потом остановился. Бан уставился на отчаянное лицо его отца, на неровную линию обвисшей бороды, на влажные уголки его больших глаз, на его красивый нос, почти юношескую копну темно-русых волос. Сколько раз Бан был в таком же отчаянии, и его отец отказывался увидеть Лиса или позаботиться о нем?

Бан засунул меч в ножны с внезапным, резким щелчком.

– Я не видел никаких знаков от звезд, что я должен вам помочь, сэр.

Этот момент был последней каплей меда, первым шепотом любимого голоса. Предательство без сожалений.

– Бан! – заплакал Эрригал.

Лис улыбнулся.

– Некуда бежать, – глумился Коннли. – Мои слуги здесь, и тебе надо подчиняться Лису.

Риган сказала:

– Он стал Эрригалом.

Злость отхлынула от глаз Эрригала, когда он посмотрел на своего бастарда.

– Бан, – лишь произнес граф окончательно потухшим голосом.

– Теперь они твои солнце и луна, отец, – сказал торжествующий Бан. Его сердце пылало в огне мести. – Твоя судьба в их руках.

Он не мог оставаться в помещении, укрытым от дикой природы и упоительного ветра. Отвернувшись даже от герцога и его дамы, от горячего, пылающего огня, от тепла комнаты и собственного отца, Лис вышел в шторм.