На кресте, далеко в проходе находился древний колодец. Вода была накрыта каменной крышкой, на которой постоянно плескался дождь.
Мужчина смотрел, тяжело, по-старчески дыша.
Собор был очень темным, но излучал мягкое сияние, как луна или звездный свет, что было невозможно с черным небом над головой.
–
Волосы на шее и руках Лира встали дыбом.
Мир некогда короля снова треснул от взрыва света и рева грома.
Отброшенный назад, он с криком ударился о каменный пол.
Ветер кричал, смеялся над его головой, и сквозь тени некогда король хорошо видел тлеющий колодец: толстую гранитную шапку, опаленную и идеально расколотую на две части. Обе половины отвалились, так что устье колодца открывалось в сторону неба.
В ужасе Лир встал и отвернулся. Затем снова протиснулся наружу и побежал. Бормоча себе под нос пророчества, он мчался до тех пор, пока не сломались его кости и пока действительно не ослеп.
Буря замедлилась, затихла. Она расправила мутные крылья.
Иннис Лир вздохнул: очищенный, восстановленный и более чем подготовленный к тому, что будет дальше.
Бан попробовал дать всему миру ускользнуть, пока лежал, свернувшись в постели рядом с потрескивающим, ярким и теплым огнем, и Элия Лир прижалась к его спине, щекой к его плечу, а ее рука лежала на его ребрах. Буря заставила их спать в жилище. Он закрыл глаза.
Мог ли Бан найти способ воспользоваться этим моментом и продлить его? Ничто, когда она была с ним, не имело значения. Так было всегда. Ощущение было семенем чего-то, чего Бан не признавал, но жаждал. В бледном обещании утра, когда буря станет ясной, а солнце поднимется, он увидит новое будущее, простирающееся перед ним как золотой путь. Мир. Конец мести, конец этого напряженного дисбаланса лояльности – не знать, где его место и кто его любит. Его возлюбленной всегда была Элия.
Им придется уйти, чтобы освободиться от всего этого, полностью выкопать корни Иннис Лира из их сердец и крови, убрать цепляющуюся за них историю звезд. Бан женится на Элии, уедет с ней далеко от Иннис Лира и прошлого в Ареморию, и они найдут место, где они могли бы быть самими собой, какие они есть, без всей этой судьбы, истории и обязательств. Наемным солдатом и козочкой. Или, возможно, фермером и женой-травницей или двумя пастухами. Лавочниками или портными, или пекарями, или кузнецом с верной женой – матерью их оголтелого выводка.
Кем угодно, кроме бастарда и принцессы, кем угодно, кроме звездной жрицы и предателя.
Бан коснулся тыльной стороны руки Элии. Она расслабленно лежала напротив его живота. Ее пальцы скользили по его коже крошечными движениями. От его прикосновения она замерла, и он накрыл ее руку своей. Было ли это вообще возможно – удалить Иннис Лир из их сердец? Кто бы они были без звезд и корней?
– Элия.
– Бан, – ответила она, коснувшись губами его лопатки. Ее вздох был мягким и теплым, катящимся вниз по его позвоночнику, чтобы успокоиться, как горячее клеймо внизу его спины. Молодой мужчина боролся с желанием плотно сжать ее пальцы, чтобы повернуть в кровати и снова прижаться к ней или умолять ее без слов, заползти на коленях и двигаться, как раньше. Чтобы снова сплести их души, пока она не могла оставить его, даже если бы захотела.
Он открыл рот, и у него вырвались слова:
– Пойдем со мной, как только взойдет солнце. Вдаль от этого острова. Мы начнем все сначала, создадим себя сами, без прошлого, вместе.
Долгое время Элия молчала, затем произнесла:
– Но я – часть Иннис Лира, и ты тоже.
– Он разрушен, – пробормотал Бан. – Иннис Лир. И мы разрушены. Но если мы уйдем, возможно, мы сможем исправить друг друга.
Бан дотронулся до кончиков ее волос, вытягивая завитки и отпуская их.
Элия прижалась лицом к его плечу; он почувствовал слезы. Принцесса сказала:
– У нас есть все, чтобы все исправить.
– Почему? Почему у нас?
Голос Элии усилился:
– Помнишь жука, которого ты откопал? Под камнем на летнем лугу. Он был радужно-зеленого цвета, с синим и желтым. Ты надел его мне на палец, как изумрудное кольцо.
Он молча кивнул.
– Я любила этого глупого жука. Сначала, после того как тебя забрали, я искала их самостоятельно. Иногда я представляла себе, как смотрю на звезды вместе с моим отцом, а сами звезды – крошечные яркие жуки, ползающие по небу. Небеса были такими же, как и островная грязь, и все эти звезды, которым поклонялся мой отец, были жуками вроде того, что ты надел мне на палец.
Бан повернулся под ее рукой, лег на спину, и девушка повернулась тоже. Свет костра золотил ее волосы. Ее глаза были так глубоки, что в них можно было утонуть. Она нахмурилась от горя.
Тишина затянулась: что-то было не так. Он не хотел ни о чем спрашивать. Бан хотел существовать здесь без Лиса, без вопросов и заговоров, без всего, чем он был создан, чтобы быть.
Ее большой палец погладил ключицу.
– Элия? – прошептал Бан Лис.
Затем из нее вывалились слова:
– Я знаю, Моримарос послал тебя сюда от его имени. Я знаю, ты был ареморским шпионом и должен был получить железо для этого государства.
