Дед же был необыкновенным мастером на все руки. Через станицу, где жили Богдановы, в середине XIX века начали прокладывать рельсы во Владивосток. Железнодорожники ходили в красивых мундирах, в фуражках с кокардами – у деда их вид вызывал восторг и зависть. Как-то на строительстве столичный бригадир возьми да скажи ему: «Как у тебя все лихо получается! Какие у тебя руки! Тебе в Питер надо…» И деду это запало. Недолго думая, он усадил всю семью в телегу и – в путь!
В столицу дед Богданов приехал не с пустыми руками, привез целый обоз своих изобретений и выдумок. Неудивительно, что на него обратили внимание. Кулибин не Кулибин, самородок не самородок, а мужичок не простой, со смекалкой! И определили в механические мастерские. Со временем он стал даже водить поезда.
Мама Лики владела пошивочной мастерской. Начитанная, изысканная барышня, она понимала моду, обладала вкусом, носила очаровательные шляпки. Никто и не догадывался, что она вчерашняя сибирская казачка.
Семья жила в чистеньком, уютном домике на Выборгской стороне. Помимо Лики у Богдановых было еще двое детей. Но актриса об этом не любила вспоминать, отделывалась скупыми фразами: «Сестра пропала без вести во время Гражданской войны. Был брат, но он от нас отошел». Гликерия Васильевна предпочитала молчать о том, что когда-либо нанесло ей душевную травму.
Лика выучилась. Память – от Бога, уникальная! Могла бы запросто овладеть китайским языком. Она подмечала за всеми характерные жесты, ужимки, могла изобразить любого знакомого. В гимназии одна школьная дама заявила: «Я подозреваю, что именно Богданова дала клички всем учителям». Мама водила Лику по театрам – в Александринку, Мариинку. Девочка охотно занималась в школьном театре.
Озорная и любопытная, Лика Богданова была в курсе абсолютно всех событий в Петербурге. И однажды чуть было не оказалась… в большой политике.
Началось все с Дворцовой площади, где она встретила объявление о Первой мировой войне. В тот день она видела государя императора, который благословлял войска и махал рукой горожанам. Когда стали поступать первые раненые с фронта, Лика тут же пошла в лазарет. Мама шила для них рубашки, а Лика пела и плясала. Она еще не думала о том, что станет актрисой, в одиннадцать-двенадцать лет ей просто хотелось сделать приятное этим несчастным людям. «Луша, приходи еще!» – просили солдаты. «Я Лика!» – гордо поправляла будущая звезда.
– Гликерия Васильевна, а вы в какую партию вступали? За большевиков, за меньшевиков, за кадетов? – подначивал ее спустя годы Юрий Правиков.
– Господи! Да никто об этом не думал! Какие кадеты?! Свобода, равенство, какая-то новая жизнь! А то ведь жили очень плохо. После 1914 года как-то всё оборвалось и на душе плохо стало… Веришь?
Лика Богданова увлеклась деятельностью рабочих ячеек, искренне поверив, что царь России не нужен.
– Как же мы сами для себя не построим жизнь? Нас же большинство! – по-детски восклицала она.
–
– Ну конечно, как девочка!
Богданова посещала кружки РСДРП, записывалась в бригады санитарок, в группы рабочей молодежи – ей было интересно всё. И в ночь штурма Зимнего она отправилась к дворцу в составе вооруженного отряда Выборгской стороны.
Когда в кино впервые показали взятие Зимнего, штурм знаменитой арки, Гликерия Васильевна страшно расстроилась. Она увидела солдат и матросов, карабкающихся по воротам, и подумала, что в ту ночь попросту опоздала: «Я ничего этого не застала! Я пришла слишком поздно! Там уже всё кончилось, всё было взято!» Ей так и не пришлось узнать правды, что никакого штурма не было, а большевики спокойно вошли через комендантский подъезд. Так или иначе, но, чтобы не расстраивать публику на творческих встречах, актриса рассказывала, что была участницей революции и брала Зимний. И, как показывает время, это была правда.
Стоит напомнить, что Лике в то время было всего тринадцать лет.
Ее потрясло количество раненых. Некоторые залы дворца были отданы под военный госпиталь, где лежали фронтовики. «Чего стоишь, дура, неси воды», – прикрикнул кто-то на Лику. И она осталась там дней на десять: жила и работала в лазарете. «Я обалдела! Я свободно ходила по Зимнему дворцу и никогда больше не чувствовала себя так вольно и спокойно, настоящей хозяйкой земли. Я осмотрела весь Эрмитаж, зашла во все комнаты. Я даже не подозревала, что там спал царь, узнала об этом из хроники и фильмов. Стояла перед картинами, трогала уникальные вещи, которые сейчас трогать нельзя!»