Помогите! Помогите нам найти такие слова, которые могли бы выразить наши к Вам наилучшие чувства, огромную благодарность и восторг за всё, что Вы сделали для русского советского театра и кино…
Помимо глубокого уважения и любви к Вам, нас связывают еще крепкие и нежные родственные чувства. Ваша Таня – это наша Таня, и наша любовь к ней огромна – да не возревнует Ваше отцовское сердце!!!»
В этот театр Татьяна Пельтцер пришла в сентябре 1947 года и сразу почувствовала себя как дома.
Актрисе шел сорок третий год. За плечами – десяток театров, отчисление за профнепригодность, неудачное замужество, неустроенность, два эпизода в кино, всего одна большая кинороль, и та – на полке, отсутствие каких-либо четких перспектив. Впору вновь идти в машинистки. В нее верил всего лишь один человек – ее дорогой папаша. «Какие твои годы!» – говорил он взрослой дочери. Наконец произошел перелом.
Есть у нее жилплощадь в мире: Она прописана в Сатире, —
такая эпиграмма поэта и драматурга Дмитрия Толмачева вскоре увидела свет.
На этой сцене Татьяна Пельтцер играла много и увлеченно: «Остров мира» (миссис Джекобс), «Вас вызывает Таймыр» (дежурная по 13-му этажу), «Свадьба с приданым» (Лукерья Похлебкина), «Чужой ребенок» (Караулова), «Завтрак у предводителя» (Каурова), «Пролитая чаша» (вдова Цю), «Яблоко раздора» (Дудукалка), «Дом, где разбиваются сердца» (няня Гинесс). С каждым годом росла ее популярность и значимость, каждый новый сезон приносил зрителям очередную встречу с неповторимым талантом Татьяны Пельтцер. Критики и рецензенты восхищались ее блистательными актерскими работами.
Главным рецензентом Татьяны Ивановны по-прежнему оставался любимый папаша: «…Сегодня слышал по радио передачу пьесы “Остров мира”. У тебя там немного. Читал рецензию в “Советском искусстве”. Совершенно с ней не согласен… Играли кто – в лес, кто – по дрова. Потуги на каких-то им самим неизвестных иностранцев. Скучно и непонятно. Человеческих мыслей или чувств никаких. Из всех действующих лиц выгодно выделяются несколько человек, говорящих понятные слова, в том числе и ты… 1/I-48 г.».
Иван Романович внимательно следил за успехами дочери, но похвалой не баловал. «В том числе и ты…» Вот и всё, но как много за этим стоит.
Первый значительный успех Татьяны Пельтцер – роль Лукерьи Похлебкиной в спектакле «Свадьба с приданым». Его сняли на пленку и пустили по кинотеатрам. В пьесе действовали молодые коммунисты и комсомольцы, велась борьба за урожай, а зрители почему-то полюбили картежницу и самогонщицу с ее куплетами:
Следом вышел «Солдат Иван Бровкин», и Пельтцер стала знаменитой. Но актриса поняла это не сразу, а благодаря случаю.
Труппа Театра сатиры отправилась в Германию обслуживать советские войска. На первом же КПП какой-то строгий майор начал придираться ко всяким мелочам. «Товарищ майор, мы же артистов везем!» Офицер обошел машину, заглянул в кузов и первое, что увидел, – лицо Татьяны Пельтцер. Он мгновенно расплылся в улыбке: «Ой, кого я вижу! ТОВАРИЩ ПИЗНЕР!» Вот тут-то Татьяна Ивановна поняла, что стала популярна.
Ее тут же окрестили «матерью русского солдата». Предложения от кинорежиссеров посыпались как из рога изобилия. Пельтцер получила звание заслуженной артистки и стала примой Театра сатиры.
Когда, много лет спустя, к ней заявился фотограф с просьбой поместить ее фото как рекламу на сигаретах для заграницы, актриса философски заметила: «Милый, когда я была девочкой, то мечтала, чтобы мои портреты были на афишах и в витринах. А теперь… Можно и на сигаретах. Лишь бы не на туалетной бумаге».
Конец шестидесятых и начало семидесятых в Театре сатиры были для Татьяны Ивановны победны и радостны. Тогда она часто повторяла фразу «Я – счастливая старуха!» Она сыграла Прасковью в «Старой деве», мадам Ксидиас в «Интервенции», Марселину в «Безумном дне, или Женитьбе Фигаро», мамашу Кураж, фрекен Бок… Наконец, тетю Тони в фееричной постановке Марка Захарова и Александра Ширвиндта «Проснись и пой!», на которой хотелось бы остановиться подробнее, ведь это не только бенефисная роль, но и точка отсчета нового витка в творчестве Пельтцер.