Дня за два до опубликования указа новость стала известна в театре. Завлит Марта Линецкая описывала это событие так: «На четвертом этаже двери лифта с грохотом распахнулись, и оттуда высыпались возбужденные Марк Захаров, Клеон Протасов и Татьяна Пельтцер – в холщовой юбке, тапочках – прямо с репетиции “Мамаши Кураж”.
– Правда? Или это вы здесь придумали? – спросила Татьяна Ивановна как всегда насмешливо. В голосе – надежда и сомнение.
– Конечно, правда! – Все понеслись в кабинет директора.
А на другой день Татьяна Ивановна пригласила всех в “Будапешт” на Петровских линиях. Вот это оперативность! Оказалось, что у нее – день рождения, шестьдесят восемь лет. И она, по традиции, устраивает его в этом ресторане, только на сей раз семейный круг несколько расширился. Тосты, цветы, всеобщая любовь…
Потом поехали к ней пить кофе. Набилось много народа в ее квартире на “Аэропорте”. Татьяна Ивановна с темпераментом готовила стол, развлекала гостей, отчитывала нерасторопную жену брата. В маленькой прихожей тесно. У зеркала – гора телеграмм. И от Ганса – тоже длинная телеграмма на немецком языке. На стенке – множество значков. Кухня настоящей хозяйки с миллионом хитрых приспособлений, машинок, кофеварок, чайничков, самовар, наборы ножей и разной кухонной утвари.
В 11 вечера Татьяна Ивановна укатила в Ленинград на пробу в каком-то новом фильме…»
О чем жалела она в этот момент? Не дожил папаша Иван Романович. Он был бы счастлив больше, чем Танюша. И горд…
Рассказ о Татьяне Пельтцер был бы неполным без упоминания ее работ в кино. Однако, как ни парадоксально, из доброй сотни экранных образов выделить особо нечего. Великие режиссеры ее не снимали, не предлагали ей главных ролей, хотя работала в кино актриса очень много. Ей казалось, что иначе ее скоро забудут, и она в конце концов умрет с голоду. Поэтому друзья нередко заставали ее дома пакующей вещи и складывающей неизменный коврик для ежеутренней зарядки – согласилась сниматься где-то в глуши у неизвестного дебютанта: «Он, кажется, талантлив. Надо помочь…» К своим киноработам Пельтцер относилась очень трепетно, хотя иногда и кокетничала, что, мол, плохо сыграла. Однако вот что любопытно: кроме Надежды Кошеверовой и Ильи Фрэза по нескольку раз ее никто не снимал. Не знали, как использовать? Не было подходящих ролей?
Признаться, дикая перепалка перед съемкой с кинорежиссером была своеобразным допингом для Татьяны Пельтцер – через пять минут она выпархивала на площадку и обезоруживала всех своим неповторимым искусством. Ей всё прощалось, так как все видели уникальную актрису, способную вытянуть любую невнятную роль. Режиссер «Солдата Ивана Бровкина» Иван Лукинский сам признался, что роли Евдокии Бровкиной не придавалось особого значения. Лишь когда стало ясно, что фильм получился во многом благодаря актерам, когда посыпались письма, а критики восхитились работой актрисы Пельтцер, в следующей картине «Иван Бровкин на целине» роль матери писалась уже специально под нее.
В сценарии маму Бровкина звали Серафимой, но Татьяна Ивановна потребовала переименовать ее в Евдокию: «Серафима – не русское имя, не деревенское! Оно не подходит моей героине».
А сколько у нее было таких мам, бабушек, соседок, просто старух! Порой и развернуться-то было негде. Пельтцер оставалось выезжать только на собственном таланте.
В замечательной ленте «Чудак из пятого “Б”» главными героями были дети. У Пельтцер – всего два эпизода. Но в памяти зрителей навсегда запечатлелась бабушка в пижаме, весело наигрывающая на гитаре «Калинку-малинку». Или взять картину «Вам и не снилось» – набат молодежи рубежа 1970–1980-х! Татьяна Ивановна появлялась в конце фильма опять же в роли бабушки. Волевая старуха с сигаретой, со стрижкой под мальчика, философски размышляющая о проблемах воспитания подростков и яростно выламывающая двери.
Рационально и наиболее полно использовал дар перевоплощения Татьяны Пельтцер в кинематографе режиссер Илья Фрэз. Он провел любимую актрису по всем основным киножанрам от эксцентрики («Приключения желтого чемоданчика») до мелодрамы («Личное дело судьи Ивановой») и первым возвел ее в ранг прабабушки («Карантин»). Фильмы Фрэза получили немало призов, но мировое признание режиссеру помогла завоевать именно Татьяна Пельтцер. Ее отчаянная бабуля из «Желтого чемоданчика» принесла режиссеру приз Венецианского кинофестиваля. Кто еще из наших актрис мог бы в семьдесят лет танцевать на крыше, прыгать с забора, бегать с песнями по мостовым и кататься на крыше троллейбуса? Притом что это не просто клоунада, а настоящая актерская игра, перевоплощение, мимика, каскад шуток.