Один из них находился уже на последней стадии падения. Дождь, ветер и солнце немало потрудились над его некогда черным костюмом. Насколько вообще эти три стихии в состоянии испортить одежду, настолько им это и удалось. Во внешности этого мужчины столь же ясно было видно и то разрушительное действие, которое производит выпивка. Однако на его гордом римском вишнево-красном носу изящно сидели великолепные сверкающие очки с золотой оправой.
Второй не успел еще зайти так далеко по Дороге Неудачников, которая ведет, как известно, на самое дно. Да, цветок его мужественности уже отцвел, но там, где он сейчас путешествовал, попадались еще боковые дорожки, по которым можно было вернуться на Путь Полноценности, даже без вмешательства Доброй Феи. Этот мужчина был невысокого роста, но плотного телосложения. У него был тяжелый немигающий взгляд, как у электрического ската, и унтер-офицерские усы. Где-то мы уже видели и этот взгляд, и эти усы. Да это же Смит! Владелец роскошной яхты и разноцветного одеяния, приехавший однажды в Коралио по какому-то таинственному делу и затем волшебным образом исчезнувший, предстал перед нами снова, хотя и без былых атрибутов своего высокого статуса.
Бродяга с золотыми очками уже съел два банана, но когда он откусил от третьего, то вдруг с дрожью отвращения выплюнул его изо рта.
– Черт бы побрал все эти бананы! – с омерзением произнес он тоном истинного патриция. – Я два года прожил там, где они растут. Воспоминание об их вкусе преследует человека всю жизнь. Апельсины – те как-то получше. Вы, О’Дей, попробуйте подобрать парочку, когда будут поднимать следующий сломанный ящик.
– Так вам приходилось жить в обезьяньих краях? – спросил второй; весело светило солнце, и после приятного обеда из сочных фруктов ему захотелось поговорить. – Мне и самому довелось один раз побывать в тех местах. Правда, я провел там всего несколько часов. Случилось это в те времена, когда я служил сыщиком в детективном агентстве «Колумбия». Эти обезьяны меня крепко подставили. Если бы не они, я бы еще и до сих пор служил в своем агентстве. Сейчас я вам расскажу всю эту историю.
Однажды шеф прислал в контору записку, в которой говорилось: «Немедленно пришлите сюда О’Дея, есть солидное дело». Я был сыщик что надо, настоящий дока, и в агентстве мне всегда поручали самые запутанные дела. Адрес, куда мне следовало прибыть, находился неподалеку от Уолл-стрит.
Когда я добрался туда, я нашел шефа в роскошном кабинете, где толпилась целая куча каких-то директоров, которые все очень сильно нервничали. Они мне и изложили суть дела. Президент страховой компании «Республика» сбежал, прихватив с собой около ста тысяч долларов наличными. Директора очень хотели вернуть его назад, но еще сильнее они хотели вернуть деньги. Все причитали, как сильно они им нужны. Они проследили за стариком до того момента, когда он сел на чартерный фруктовый пароход, направлявшийся в Южную Америку. Это случилось в то самое утро. С ним были его дочь и большой саквояж – вот, как говорится, и вся его семья.
У одного из директоров была личная паровая яхта, полностью готовая к отплытию, – она стояла с полным запасом угля и уже под парами. Он дал мне карт-бланш. Через четыре часа я уже вышел на ней в открытое море и шел по горячим следам того фруктового корыта. Я уже вычислил, куда может направиться старый Уорфилд. Так его звали – Дж. Черчилль Уорфилд.
Тогда у нас были соглашения о выдаче преступников почти со всеми заграничными странами, кроме Бельгии и этой банановой республики, Анчурии. Во всем Нью-Йорке не нашли ни одной фотокарточки старого Уорфилда – хитрый был лис, ничего не скажешь, – но у меня был его словесный портрет. А кроме того, с ним была молодая леди необыкновенной красоты. С такой, как говорится, нигде не спрячешься. Она была леди из Общества, пташка самого высокого полета – не из тех, чьи фотографии печатают в воскресных газетах, а из других – настоящих, тех, которые открывают выставки хризантем и спускают на воду броненосцы.
Ну так вот, сэр, по дороге мы как-то не встретили эту фруктовую бадью. Океан, это, знаете, довольно обширное место, и, наверно, мы поплыли через него разными дорогами. Но наша яхта твердо держала курс на Анчурию, куда направлялся и этот фруктовщик.