— Но это правда.
Напряжение пульсировало в моём теле, пальцы всё ещё сжимали рукоять ножа.
— Никто не осудит верховного жреца за брак с фейри света, — сказал он, скользнув взглядом по моему оружию. — Вот только поэтому ты укрылся с ней в летнем замке короля Голла?
— Есть и другие причины, по которым я не могу привести её в Гадлизель.
— Какие? — Его вопрос не был вопросом. Это был приказ.
Как верховный жрец, я привык отвечать без промедления. Но сейчас я промолчал.
Солнце поднялось над горизонтом, окрашивая его черные крылья с оранжевыми кончиками в мягкое золото — знак его королевского происхождения.
— Почему ты видишь во мне угрозу? — нахмурившись, спросил он. — Мы друзья.
— Друзья ли? — в моём голосе прозвучала грубость, которую я не смог сдержать.
— О чём ты говоришь? Конечно, друзья.
— Торвин, в последние месяцы ты всё больше отдаляешься. Даже когда мы рядом, мне кажется, что тебя здесь нет. Я боюсь, что… — Я осёкся, не желая озвучивать свои мысли вслух. Но выражение, появившееся на его лице, говорило, что он понял.
— Что я становлюсь таким же, как мой отец.
Я коротко кивнул.
Он тяжело вздохнул и отвернулся, глядя на горы.
— Я не безумен, Валлон. Я зол, расстроен… и чертовски напуган, — его голос опустился до шёпота.
Я никогда раньше не слышал, чтобы он признавался в страхе. Сейчас он говорил со мной не как правитель, а как друг.
— Мы все боимся, — признал я. Ведь зло пробуждалось с пугающей скоростью, растекаясь по миру, как кровь из глубокой раны.
— Значит, именно поэтому ты не приводишь свою жену в Гадлизель? Боишься держать её рядом с тем монстром, с которым мы сражаемся?
— Дело не в этом, — я поколебался. Да, чудовище, что дремало в недрах горы, становилось сильнее. Но я знал, что смогу защитить её. При первых признаках того, что тёмный прорвёт наши защитные чары, я увезу её.
— Тогда скажи мне, брат.
Я вздрогнул. Торвин не называл меня так уже много лет. Когда мы были детьми, нам нравилось притворяться братьями, потому что ни у одного из нас не было родных. По всем меркам, кроме кровных уз, мы и были братьями. Мы прошли через слишком многое вместе. Но в последнее время он отдалялся, и именно это заставляло меня задумываться, стоит ли доверять ему правду.
— Она провидица, — сказал я ровным голосом.
Его хмурый взгляд стал ещё более сосредоточенным.
— Какого рода?
— Провидица миров, — ответил я.
Существовало три вида прозорливцев. Провидец душ видел судьбу лишь одного человека и был неразрывно связан с его будущим. Обычно такие встречались при дворах королей и королев. Провидцы богов вещали волю одного из божеств. А провидцы миров узревали видения, что влияли на весь род фейри.
— Понимаю, — тихо сказал Торвин.
— Именно. Я не могу привести её в Гадлизель, потому что она окажется в большей опасности со стороны твоего отца, чем от того, что таится в недрах горы.
Он вновь обернулся к восходящему солнцу. Я присоединился к нему, оперся на балюстраду, положив клинок на холодный камень перил.
— Я понимаю твою осторожность. Но мне нужен ты, Валлон.
— Я убью любого, кто попытается причинить ей вред, — признался я. — Включая твоего отца.
Торвин повернул голову, внимательно вглядываясь в моё лицо, читая истину в моих глазах.
— Значит, она твоя истинная пара, дарованная богами.
— Да.
— Тогда мы никому не скажем, что она провидица, — заговорщически предложил он.
Внезапно мне показалось, будто я вновь разговариваю со старым другом, как в прежние времена. Мы двое — против всего мира.
— Ты готов скрыть это даже от своего отца, ослушаться его закона?
— Моего отца… — он презрительно фыркнул. — Я едва узнаю его. Он уже не тот, каким был прежде, Валлон. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
Да, знал. Король более не был тем, кому я когда-то присягал на верность.
— А если у неё случится видение в присутствии других? — спросил я. — Она пока не умеет управлять своей магией.
— Валлон, ты давно не появляешься при дворе, а твой дом расположена так высоко над Гадлизелем, что ты словно живёшь в ином мире. Никто не сочтёт странным, что ты редко бываешь при короле, ведь так было всегда.
— Я предпочитаю уединение, — ровно ответил я.
Он рассмеялся — звук, который я не слышал уже долгое время. Но вскоре его взгляд вновь стал серьёзным, золотые глаза смотрели на меня с непоколебимой искренностью.
— Ты мне нужен, брат. И я поклянусь защищать твою спутницу. — Он протянул руку, поднимая предплечье вертикально. — К тому же, — добавил он с лукавой улыбкой, — возможно, она появилась в твоей жизни неспроста. Провидица миров, Валлон. Разве это не кажется подозрительным совпадением?
— Я думаю, это воля богов.
— Тогда будем слушать богов. То, что мой отец их отвергает, не значит, что я последую его примеру. — Он разжал ладонь. — Возьми мою руку. Прими мою клятву.
Я коснулся своим предплечьем его руки, сжав его ладонь. Чувство облегчения и правильности охватило меня.
— Я принимаю твою клятву защищать мою спутницу ценою жизни.
Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах лишь преданность моего самого верного друга.
— Ценою жизни, — повторил он.
