— Я его не знаю, правда… Высокий, худой, в капюшоне… Пришел ко мне в мастерскую как-то под вечер. Рассматривал оружие. Говорил о том, о сем, о жизни. И, между делом, спросил, знаю ли я, что Император хочет все цеха распустить, цеховые деньги и дома отобрать и всех цеховых старост казнить. Я сначала не поверил. Тогда он рассказал про эту встречу. Назвал имена. Двоих я знал, Анжена этого плодэнского и Конрада, краснодеревщика из моего города. Я так и сел. Я ж знал, что они много против цехов выступали, поэтому сразу поверил, как он их назвал. Он тогда спросил, не хочу ли я что-то сделать. Я сказал, что не знаю.
— А он?
— А он сказал, чтобы я подумал, и пообещал вернуться позже, приказав ничего никому не рассказывать, так как дело государственной важности.
— И вернулся, как я понимаю?
— Вернулся, — с трудом кивнул цеховой староста. — Я согласился вмешаться. Он сказал всё сделать тайно, найти одного-двух надежных людей. Ну, и я связался с этим трусом, который сейчас у меня за спиной. А тот незнакомый человек дал мне инструкции, когда и как обустроить это капище мерзкое. Я сначала не понял, зачем, а он сказал, что нужно стражников отвлечь. И чтобы я всё сделал предельно точно, так как это важно.
— И ты сделал? Точно так, как было написано?
— Конечно… Я же оружейник. В моем деле точность важнее всего.
— Понятно, — кивнул Гленард. — А про нападения на Игвара и на охотничий домик что расскажешь?
— Ничего не расскажу, ваша милость, — покачал головой Ламмерт. — Хотите — жгите меня, хотите — режьте, но ничего не могу сказать, потому как ничего об этом не знаю.
— И что, — удивился Гленард, — разве не ты в меня из арбалета ночью стрелял?
— Не я, — мрачно ответил староста.
— Ну, что ж, посмотрим… — задумчиво протянул Гленард, доставая кочергу из углей.
Через три прикладывания железа мастер Ламмерт рыдал, как ребенок, но клялся, что ничего не знает. А после еще двух прикладываний выразил желание сознаться во всем, в том числе и в подготовке убийства обоих Богов, лишь бы Гленард его просто убил и не мучал.
— Ну, вот, видишь, работает! — торжествующе сказал Донрен. — Продолжай, сейчас во всём сознается.
— Сознается, — согласился Гленард, — даже в том, чего и не совершал. Грош цена такому признанию. Давай прервемся, Донрен. Толку от этого допроса сейчас уже не будет.
— Ты что, Гленард? — удивился Донрен. — Сейчас же всё самое интересное начинается! Если ты устал, давай я продолжу.
— Славий ждет, Донрен, — напомнил Гленард. — Давай ему пока расскажем о достигнутых результатах, а потом отдохнем и продолжим. Ну, или ты сам продолжишь, если тебе хочется.
— Ладно, ты прав, барон, — нехотя, согласился Донрен. — Пойдем тогда наверх. А эти пусть повисят, посмотрят на твою коллекцию инструментов для стимулирования откровенности, и подумают.
— А где Император, Брайн? — поинтересовался Гленард у герцога, сидящего в одиночестве за столом в зале.
— В твоем кабинете, что-то обсуждает с мастерами, — отозвался посланник. — Должен скоро спуститься.
— Хорошо, тогда подождем, — Гленард и Донрен сели за стол.
— Гленард, ты уже здесь? — обрадовался вошедший лейтенант Крейган. — Смотри, что я нашел у твоих преступников.
— Интересная штука, — Гленард внимательно осматривал арбалет, переданный ему Крейганом.
— Что там, Гленард? — заинтересовался Донрен.
— Смотри, Донрен, — Гленард протянул ему арбалет, — лук сделан не из дерева, как на имперских арбалетах, а из металла. За счет этого арбалет меньше, чем другие, но, спорю, гораздо более мощный. А чтобы натягивать такую силу здесь есть специальный механизм. Видишь, этот рычаг вращает шестеренку, а шестеренка зацепляется зубьями за рейку и ее двигает. Ну, а рейка уже натягивает тетиву. Надо будет его попробовать в действии.
— И правда, интересно, — Донрен крутил арбалет в руках. — Похоже, что изобретение этого мастера Ламмерта. В таком случае будет жаль ему пальцы по суставам ломать, как я собирался. Может, он и для Тайной Стражи что-нибудь интересное придумает… За то малое время, которое ему останется до казни.
— Знаешь, Донрен, — усмехнулся Гленард, — есть такая кадирская легенда. В давние времена, страной правил очередной Галир, и каждую ночь он брал себе новую жену. Проводил с ней ночь, а на утро ее казнил. Ну, видимо, ради разнообразия и чтобы избежать тягот семейной жизни. Тебе, Брайн, на заметку.
— Смейся, Гленард, смейся, — грустно усмехнулся Брайн.
— Ну, так вот, и была одна девушка, Шаррисада, которая решила, что она будет Галиру рассказывать всю ночь интересные сказки, и не заканчивать их к утру, чтобы Галиру было интересно послушать продолжение, и он бы ее поэтому не убил. И собиралась она их ему рассказывать целую тысячу ночей и еще одну. Я к тому, что, может, мастер Ламмерт будет так же поступать — придумывать для тебя всё новые виды оружия, чтобы оттягивать казнь?
— Хаха! А что, может быть, и так, — рассмеялся Донрен. — И что, у той девушки удался ее хитрый план?
