Мрачные, не выспавшиеся и еще не до конца протрезвевшие участники вчерашнего бурного празднования вышли на крыльцо замка. Славий спустился вслед за Тарстеном к его экипажу и крепко обнял короля, для чего высокому Императору пришлось наклониться.
Тарстен хлопнул Славия по плечу и, улыбнувшись, залез в свою карету. Адельхарт поспешил в свой экипаж. Герольды протрубили, кони сделали первый шаг, колеса пришли в движение. Экипажи выехали из ворот и, сопровождаемые присоединившимися стражниками эскорта, через пару минут скрылись из виду.
— Ни слова, друзья, — поднял руку Славий, вернувшись на крыльцо к Брайну, Донрену и Гленарду. — Мы все хорошо поработали. Потом всё обсудим. А теперь — спать.
И убивали его бесчисленное количество раз во всех мирах, и во всех временах, и под разными именами, поскольку каждый считал долгом своим его убить. А он каждый раз снова возрождался, лишь для того, чтобы вновь убили его. Ибо такого было его проклятие и его дар, потому как, покуда убивали его бессчетно, истинное его тело жило вечно.
Если хочешь большие яйца
Отвари яйца всмятку, отрежь верхушку каждого яйца и вылей <в миску> желток. Поруби петрушку, смешай ее с желтками, налей это в свиной жир, но не готовь слишком сильно. Наполни этим опять скорлупу и свари хорошо, затем очисть их от скорлупы и сделай хороший бульон (чтобы подавать с ними).
— Хочу с тобой поговорить, Гленард.
— Конечно, — Гленард поднял глаза от бумаг, отложил перо и вопросительно посмотрел на Славия.
— Не здесь, — Славий покрутил головой. — Погода хорошая, поехали, прокатимся.
— Давай, — Гленард закрыл чернильницу, встал из-за стола и потянулся. — Куда поедем?
— Не знаю, — пожал плечами Славий. — Какая разница? Куда-нибудь в лес, где тихо и спокойно.
— Хорошо, — Гленард кивнул. — Пойду, скажу Донрену, он подготовит эскорт.
— Не надо эскорта, — остановил его Славий. — Хочется без всех этих сложностей. Только ты и я, как в старые добрые времена, до всего вот этого.
— Донрен будет недоволен.
— Ну, и что? — усмехнулся Славий. — Император же я, а не он.
— Вот именно.
Гленард, конечно, оказался прав.
— И речи быть не может! — твердо произнес Донрен, давая понять, что спорить он не намерен.
— Я Император, Донрен, — не менее твердо напомнил Славий. — Я так хочу.
— Ваше Величество больше не нуждается в моих услугах? — Донрен с обидой и вызовом посмотрел на Славия. — Вашему Величеству больше не требуются мои советы?
— Не обижайся, Донрен, прошу тебя, — Славий, смягчившись, положил руку на плечо Великого Инквизитора. — Я ни в коем случае не хочу сказать, что ты плохо делаешь свою работу. Спасибо тебе. Просто сейчас я хочу побыть один. Точнее, наедине с Гленардом. И вся эта охрана будет мне только мешать.
— Я понимаю, Славий, — Донрен обеспокоенно посмотрел в глаза Императору. — Однако я всего лишь переживаю за твою безопасность. И за безопасность Империи, потому что ты и есть Империя.
— Ну, что тут может случиться? — пожал плечами Славий. — Всех бандитов мы переловили. Кратхольм снова спокойное тихое баронство.
— Не всех, — напомнил Донрен. — Мы до сих пор ничего не знаем о том, кто напал на кортеж с пленниками. Да и таинственный Тиллуан тоже еще не пойман. Они все могут быть где-то поблизости.
— Я буду с Гленардом, Донрен. Мы с ним в стольких передрягах вместе выживали, еще задолго до знакомства с тобой. Лучшей охраны для меня и представить нельзя.
— Возьми хотя бы пару стражей, — попросил Донрен. — Пусть едут метрах в ста за вами. Слышать ничего не будут, видеть вы их тоже почти не будете. А так хоть какая-то дополнительная защита.
— Нет, Донрен, — покачал головой Славий. — Мне нужна полная свобода. Мне нужно о многом подумать и многое обсудить. Но чтоб тебе было спокойнее, я надену кольчугу. Договорились?
— Ну, ладно, — Донрен, подумав, нехотя согласился. — Скажите хотя бы, куда вы едете.
— Куда мы едем, Гленард? — вопросительно посмотрел на барона Славий.
— В сторону охотничьего домика, — ответил Гленард. — Куда-нибудь туда.
— Хорошо, — Донрен кивнул. — Хорошей прогулки.
— Спасибо, Донрен, — Славий похлопал герцога Верверрига по спине. — Не беспокойся, всё будет хорошо.
— Ты даже представить себе не можешь, Гленард, как я устал!
