Когда через пару минут Сало все же решился приоткрыть глаза, то сразу почувствовал холодное дуло револьвера, приставленное к его затылку. И чей-то ехидный звонкий голос скомандовал:
– Ну, хлопец, подымайся, или как?
Когда Сало поднялся на ноги и осмотрелся (один из людей, устроивших пальбу, как раз и держал его на мушке), то понял, что у него больше нет ни банды, ни авторитета короля.
Дом догорал. Забор был разворочен. Трупы людей Сала лежали на земле вокруг. Те, кто сидел на чердаке, были взорваны вместе с домом. Он разглядел троих, оставшихся в живых. Их вели двое с оружием, словно на поводу, и они шли, низко опустив головы. Это был Зубёнок и два бандита, которые находились возле забора. Плюс Акула, который так же, под прицелом пистолета, стоял рядом с Салом – эти четверо составляли остаток некогда могущественной банды.
Центром происходящего действа был автомобиль – Сало никогда не видел таких. Ему вообще редко доводилось видеть настоящие автомобили, а потому, несмотря ни на что, рассматривал он его с огромным интересом.
Из автомобиля, в сопровождении еще одного человека, вышел, опираясь на трость, черноволосый молодой мужчина в дорогом костюме с немного раскосыми глазами. Сало огляделся с невероятным изумлением: четверо с оружием, которые перестреляли всех его людей, плюс эти двое – всего шестеро! Его банду уничтожили шесть человек! Сало вдруг почувствовал такую ненависть, что аж заскрипел зубами.
– Да ты их до корней сотри! – тут же отозвался ехидно тот, кто велел Салу встать, – это был еще совсем молодой пацан лет восемнадцати, уверенно держащий его на мушке.
Черноволосый в костюме подошел к Салу почти вплотную и с каким-то интересом, но без злобы, уставился ему в лицо.
– Кто ты такой? Что я за тебе сделал? – c ненавистью выкрикнул Сало.
– Я Миша, – спокойно ответил черноволосый, – будем познакомиться.
– Какой еще Миша?
– Для тебя – Миша Японец, за меня слышал?
– Ничего не слышал!
– Не страшно. Еще услышишь. И не только ты.
– Какого… – Сало грязно выругался, – ты это со мной сделал?
– Фи, как отвратительно! Никаких манер – сразу видно, Пересыпь! Что ж, придется перевоспитываться. Качать права тебе, деточка, здесь не тут…
– Какую комедию ты тут ломаешь? – внезапно Сало попытался на Японца наброситься, но тут же был подхвачен под руки его двумя людьми, а к его затылку снова приставили ствол.
– Мы можем говорить, когда тебя держат, как собаку на привязи, да еще и с пушкой у твоей глупой башки, – усмехнулся Японец, – а можем поговорить, как взрослые люди, у которых есть проблемы, и за эти проблемы нужно решить…
– Ты… – снова грязно выругался Сало и дернулся, пытаясь вырваться.
– Нет, все-таки лучше – как собаку на привязи, – вздохнул Японец.
– Что ты за меня хочешь?
– За тебя? Ничего. Просто дошли до меня слухи, что ты обижаешь моих людей. Видишь ли, я собираюсь стать королем, единственным здесь королем, и для этого мне нужны люди. У меня сейчас каждый человек на счету! А ты за ними охотишься, жизнь им портишь…
– За какие еще люди?
В разбитые ворота бывшего хутора в этот самый момент въехала телега и остановилась прямо возле Сала и Японца. Из телеги вышли Корень и Гека и с самыми серьезными лицами уставились на Сало.
– Да вот же они! – сказал Японец. – Знакомься, это мои друзья! Теперь – МОИ.
– Корень и Гека? – от удивления Сало даже забыл выругаться.
– Ну конечно! Вижу, ты начинаешь понимать ситуацию. Корень и Гека теперь работают со мной. И все люди Корня. Корень у них главный, но он под моим началом. Он мой человек. Так что теперь мы все работаем за вместе. И у тебя есть выбор: либо ты оставляешь в покое Корня и тихо работаешь на своей Пересыпи, но с каждого дела мне платишь проценты, либо… Ну, самый плохой вариант. Ответишь как кур в ощип! Ты понял?
– Да пошел ты…! Кто ты такой, чтобы я за тебе проценты платил! Ты… – зарычал Сало.
– Ответ закономерный, но неправильный, – усмехнулся Японец. – Видишь ли, я решил положить конец всей этой вражде. С нами и так все, кому не лень, враждуют. Такой хипиш понаустроили – ховайся, кто может! Зачем же нам воевать между собой? Зачем зубами скрестись? Жандармы с ума сходят, устраивая террор за город, войска в панике, дезертиры из армии составляют нам прямую конкуренцию, работая налеты, на подходе к Одессе уже гарцуют гайдамаки, которых полно за Киев, за Одессу, вот-вот высадятся иностранцы-союзники, анархисты взрывают бомбы, а мы еще за здесь будем воевать за промеж собой? Я решил всех поделить тихо-мирно. Каждый работает за свой район, никто друг друга не трогает, зубами не скворчит, если шухер – замолчал свой рот и на дно, а за порядком слежу я сам. Мы все объединяемся, и тоже становимся силой, которой не страшны ни войска, ни жандармы. Такая сила, шоб они так жили, как мы шикарно выглядеть будем!
– Он правильно говорит, – подал голос Корень.
– Да пошел ты! Ты еще будешь мне указывать! – окрысился Сало. – Ты ему за свою территорию отдал, что ли?
– Я теперь работаю с ним, и моя часть Молдаванки – его, – спокойно ответил Корень, а Гека молча кивнул головой.
– Ах ты…! – от ненависти Сало аж засопел.
