Володя Сосновский скомкал письмо в руке и невидящими глазами уставился в одну точку. Отчаяние, страх, боль захватили его, завертели над бездной. А в душе вырастал крик из детства, который раздается всегда, когда рушится мир, – детское, полузабытое, нежное, идущее из самого сердца, из глубины, спасительно-защитное «Мамочка! Мама…»
Вечером, вернувшись из полицейского участка позже обычного, Володя не сразу обернулся на окрик швейцара, отворявшего ему дверь. «Вам письмо, барин» – и он протянул Сосновскому белый прямоугольник конверта. Разглядев обратный адрес (письмо было из дома, от отца), Володя нащупал в кармане мелочь, отблагодарил швейцара и быстро прошел через двор, в свой флигель.
Вихрь радости, светлых, приятных чувств охватывал Володю каждый раз, когда он получал письмо от родных. Раньше, особенно живя в Петербурге, долгое время под одной крышей с ними, Володя почему-то думал, что не любит и не понимает свою семью, что они совершенно чужие, даже посторонние люди.
Но разлука показала, что все это не так, и, долгое время находясь далеко от своих родных, Володя вдруг понял, что страшно любит их всех, со всеми проблемами, претензиями к жизни, недостатками, со всеми смешными и теплыми эпизодами из прошлого и даже скандалами, которые теперь, все без исключения, готов был им простить.
Он вдруг понял, что не только любит их, но и страшно тоскует по ним, и это чувство тоски особенно обострилось от того, что он увидел здесь, в Одессе, столкнувшись с проклятой работой, к которой так и не смог привыкнуть.
А потому радость, каждый раз радость сопутствовала получению письма из дома. Так было и в этот раз. Но… Но вдруг, уже подходя к ступенькам крыльца своего флигеля, Володя вдруг почувствовал укол тревоги. И вызвали его два обстоятельства – казалось бы, не страшные на первый взгляд. Во-первых, письмо было от отца, а обычно всегда писала ему мама. А во-вторых, на письме стоял адрес Москвы, а не дома в Санкт-Петербурге.
Нахмурившись, Володя быстро вошел в квартиру, прочно запер за собой дверь (эта привычка сразу появлялась у всех, кто изнутри сталкивался с криминальным миром Одессы), зашел в гостиную, включил лампу и достал письмо. Так и есть. Письмо написал отец, а на конверте был обратный адрес из Москвы.
Хмурясь, дрожащими руками Володя вскрыл конверт. Первые же строки письма мгновенно лишили его возможности дышать. От отца пришли ужасные вести. В столице стало опасно и страшно. Власть абсолютно беспомощна и уже не способна справиться с усиливающимися беспорядками. Войска взбунтовались. Солдаты-дезертиры массово покидают фронт и возвращаются в столицу, где устраивают грабежи и погромы. Грабят, бьют всех без разбору, нападают на все богатые дома. К ним присоединяются бастующие рабочие. В столице не работает ни один завод, ни одна фабрика. Беспорядки перерастают в уличные бои. Войска, оставшиеся верными императору, терпят массовые поражения. С каждым днем их становится все меньше и меньше, так как большая часть солдат переходит на сторону бунтовщиков. В уличных боях страдают горожане, в городе – разгром, полное разорение. Дома разбиты. Начался голод. Продукты стоят бешеных денег, и уже не по карману даже самым состоятельным.
После жестокого нападения, когда посреди ночи банда вооруженных дезертиров пыталась напасть на их особняк, Сосновским пришлось оставить его и перебраться в свой дом в Москве, тем более, что нападающие подожгли особняк и он получил серьезные повреждения. На следующее утро Сосновские, собрав наиболее ценные вещи, с верными людьми уехали в Москву. А верных людей осталось совсем мало. Большая часть из бывшей прислуги присоединилась к бунтовщикам, а прачка Аксинья, которая работала в доме Сосновских не один год, даже возглавила какой-то боевой штурмовой отряд. Именно она после отъезда хозяев привела в дом мародеров, которые разворотили и растащили всё, начиная от ламп, ковров, портьер и заканчивая паркетом, который выворотили из пола. Они разбили даже стекла и оконные рамы, и знаменитую мраморную лепнину, украшающую фасад особняка.
Но и в Москве все пошло плохо. В городе безвластие и голод точно такой же, как в Петербурге. Мама Володи заболела – эпидемия сыпного тифа. А медикаментов достать нельзя ни за какие деньги. Банки закрываются, деньги обесцениваются. Чтобы прокормиться, отец Володи тайком (чтобы мама не знала и не страдала) продает спекулянтам фамильные драгоценности и на эти деньги покупает продукты и те медикаменты, которые удается достать.
Старшая сестра Володи, Анна, которая была замужем за князем Григорьевым и вместе со своим мужем осталась в Петербурге, была убита вместе со всей семьей дезертирами-погромщиками.
Мама Володи не знает о смерти дочери, а он, отец, не знает, как об этом ей сказать.
Старший брат Володи, Александр, уехал с войсками на фронт, чтобы постараться справиться с бунтовщиками. И вот уже два месяца от него нет никаких известий, отец не знает, жив ли он.
