– Спрашивайте. Попытаемся разобраться.
– Вы писали про вскрытие Когана о том, что тело потрошил не медик – в смысле, не медик разрезал часть грудной клетки и живот и вынимал внутренние органы.
– Да, это так. Я хорошо помню это. В случае с Коганом убийца сделал разрез косо и наткнулся на ребро. Очевидно, у него не хватило силы либо разрезать межреберную ткань, либо сломать ребро, и он сделал второй разрез вниз, уже по мягким тканям. Человек, имеющий представление об анатомии, медицине и строении человеческого тела, не стал бы делать такой разрез – высоко и в сторону. Он сразу начал бы с мягких тканей, зная, что выше он рискует напороться на ребра. Поэтому я считаю, что убийца действовал методом тыка, не имея никакого представления об анатомии и хирургии.
– В других трех случаях разрез шел так же?
– Нет. Это было заметно только на трупе Когана. В следующих случаях у убийцы появился опыт, и он резал ниже, уже минуя ребра.
– И ни разу не совершил ту же ошибку, что с Коганом?
– Ни разу.
– Скажите, а для того, чтобы разрезать мягкие ткани, необходима физическая сила?
– Нет. Физическая сила необходима только для вскрытия грудной клетки. А такой разрез, как в случаях трех остальных жертв, мог сделать даже физически очень слабый человек. Кстати, точно так же, как и разрез на горле. Для этого тоже не нужна особая физическая сила.
– Давайте пофантазируем… Предположим, что в первом случае, с трупом Когана, убийца – это человек большой физической силы и вдруг он натыкается на ребро… Что можно сделать в этом случае?
– Я не люблю фантазировать. Но… Я думаю, он либо сломал бы ребро, либо стал резать дальше по межреберным тканям. В любом случае, ребро не стало бы для него преградой.
– И сильный человек легко сломал бы его? К примеру, моряк, который постоянно занимался физическим трудом?
– Разумеется. Это не было бы для него преградой.
– Но если предположить, что убийца – человек физически очень слабый… – все допытывался Володя.
– Тогда он поступил бы так, как наш убийца, – стал резать в другом месте. Что вы хотите от меня услышать? – устало произнес судебный врач. – Я могу сказать только, что ваш убийца совсем не силач. Да и есть еще кое-что… Отрезанные пальцы.
– Отрезанные пальцы?
– Именно! Во всех четырех случаях убийца не мог отрезать пальцы с первого раза. Он резал их несколько раз. Сохранились несколько разрезов в разных местах. Так что это явно человек физически не развитый, никогда не занимающийся физическим трудом. Мой вам совет: ищите слабака или даже инвалида. Такие повреждения мог нанести и инвалид.
Из анатомического театра Володя вышел еще больше запутавшимся. Человек физически не развитый? Он вспоминал сильные, мощные руки Геки, мускулистые и загрубевшие, привыкшие к тяжелому физическому труду. Такой человек с легкостью бы сломал ребро и перерезал какие-то пальцы. Почему же убийца резал несколько раз?
Все это мучило Володю, не давало покоя. Вернувшись в участок, он велел привести Геку на очередной допрос.
Полипина не было. В кабинете Володя находился один. Он не то чтобы хотел быть беспристрастным судьей, просто намеревался составить свое собственное мнение, которое сформировать в последние дни было достаточно сложно. Полипин так откровенно не верил в вину задержанного бандита, что задавал абсолютно нелепые вопросы. Володя злился и не мог вмешиваться. Но, к счастью, Полипин уехал, его вызвал начальник Тюремного замка по каким-то своим делам. И, воспользовавшись случаем, Володя решил допросить задержанного сам.
Лицо Геки было разбито, в темных густых волосах запеклась кровь. Володя вспомнил, как жестоко бил задержанного бандита капитан жандармов. Тогда вмешался Полипин. Володя же словно оцепенел, растерялся, столкнувшись со страшной людской жестокостью. Так происходило всегда – он не привык к жестокости людей.
Тот же, кто сидел перед ним, привык. Покорность судьбе читалась не только в его глазах, это было видно по его позе, по поведению. То, что его бьют, арестанту казалось ненормальным. Куда больше его удивило распоряжение Володи расковать ему руки, которое он дал конвоиру. Когда железные наручники сняли с затекших рук, в темных глазах задержанного мелькнуло что-то вроде удивления. Не понимая, как себя вести, он тихонько опустился на стул и принялся растирать багровые, вспухшие полосы, оставленные наручниками на запястьях. Володя понял, что наручники не снимали с него уже несколько дней – с самого момента задержания.
– Почему тебя назвали Гекой? – спросил Володя. – Это ведь не имя.
– Для меня – имя. Другого у меня никогда не было, – и, поймав взгляд Володи, пояснил: – Я вырос в приюте. Я не знаю, какое мое настоящее имя.
В документах, найденных в квартире бандита на Госпитальной, выданных воспитаннику сиротского приюта, значилось Гекатов Иван Александрович. Оттуда, по-видимому, и пошла кличка Гека. Но Володя прекрасно понимал, что фамилия – вымышленная, ее просто придумали в приюте. Перед ним сидел человек без прошлого и без будущего – конечно, так можно было подумать.
