Почти сразу же он увидел нескольких мужчин, сбрасывающих отходы в неположенном месте. Проигнорировав это, он двинулся дальше – и вскоре увидел воинов, которые донимали и наверняка обкрадывали строителей. Разглядел содомита, которого принуждали «работать» вопреки его протесту, и полдюжины мужчин, ждущих своей очереди. Такова была повседневная жизнь Вахруса.
Вскоре Бирмун пожалел, что не привел с собой свой отряд, потому что привлекал к себе пристальные взгляды, и, по правде, у него хватало врагов. Казалось, ему каждый день приходилось кого-то наказывать, и хотя он был вождем и имел много преданных людей, их численно превосходили те, кто
На полпути вверх по удобному для ходьбы склону горы он достиг так называемой «Пещеры Жриц» – или, как часто посмеивались мужчины, «дырки Гальдры».
У входа его обдало запахом влажной соли, и Бирмун прочистил горло, сдерживаясь, чтоб не захихикать над названием. «Пещеры» эти на самом деле были древними лавовыми пластами, пробуренными, когда горы извергли пламя, выплавившее в камне почти идеальные округлые трубы. Некоторые стены все еще выглядели израненными после пережитого: полупрозрачные кристаллы белой, зеленой и красной скальной породы проступали, будто обнаженные внутренности, а сталагмиты и сталактиты обрамляли их, как сломанные ребра.
Бирмун кивнул двум мужчинам, охраняющим узкий проход, и затем прошел внутрь. Для наблюдения за пещерами он задействовал лишь своих собственных слуг и разместил внутри все самые необходимые припасы. В более глубоких туннелях соорудили почти постоянный кров для множества ящиков соли, инструментов и пергамента. И, разумеется, для Далы.
Сразу за первой маленькой «караульней» пещера переходила в более глубокий грот. В свете факела виднелась группа из трех женщин, которые сидели на ящиках и оживленно беседовали. Бирмун вышел на свет и встал на почтительном расстоянии, ожидая, когда его заметят.
Дала увидела его первой и улыбнулась. Это зрелище по-прежнему будоражило его. Когда он впервые встретил ее, она была еще совсем девчонкой, полной огня, жизни и страсти. Но в ней была твердость, и ее дух напоминал металл, откованный в каком-то неведомом огне за гранью понимания Бирмуна. Какое-то время он надеялся, что это можно будет умерить и смягчить, но теперь уже нет. Да и какая разница? Он полностью принадлежал ей.
Вскоре она встала и вежливо отпустила женщин, но Бирмуну показалось, что встреча прошла напряженно. Он кивнул в знак уважения, и они ответили ему тем же, проходя мимо. Обе были коммерсантами из богатых семейств, которые занимались торговлей уже сотню лет, продавая товары на Север и на Юг по Спирали.
– Это выглядело занятно, – сказал он, когда они с Далой остались наедине. Она вздохнула:
– Они угрожают уйти. У них заканчиваются запасы, и им придется купить больше в Орхусе или где угодно еще, но они боятся, что наш лагерь в скором времени исчезнет и у них останется излишек товара. Они хотят какой-нибудь
Она заглянула ему через плечо и крикнула охранникам:
– Больше никого не впускайте, нам с Бирмуном на минутку нужно на склад.
Один из мужчин махнул рукой, и она повела Бирмуна глубже в пещеры.
– Хорошо, я должен проверить состояние припасов, и мы все еще ждем лошадей, Дала. И если…
Она повернулась и схватила его за промежность, ее глаза остекленели.
– Я хочу тебя. Сейчас.
Ее страсть поглотила его, и он ощутил, как его чресла налились блаженством еще до того, как она принялась массировать там. Другой рукой она возилась с его поясом, а Бирмун с рычанием задрал обеими руками длинное платье жрицы, просунув одну руку ей между бедер. Его сердце заколотилось, когда он обнаружил, что на ней нет нижнего белья, что она улыбается его открытию и более чем готова.
Он толкнул ее на один из ящиков, раздвинул ей ноги и овладел ею прямо там, стараясь кусать и царапать ее лишь в тех местах, которые будут прикрыты одеждой. Он пировал каждой частичкой ее тела, давая волю дикой жажде, которую был вынужден скрывать все остальное время. Когда они закончили, Дала прижалась к нему, обвила руками и ногами его тело и издала полустон-полувздох.
– Этого мне и недоставало. – Она почти целомудренно чмокнула его в щеку, пряча свои груди обратно в корсаж и оправляя платье. Бирмун смотрел и старался запечатлеть в памяти каждое мгновение, чтобы они подкрепляли его грядущими ночами.
– Не то чтобы я жаловалась. – Она пожевала губу, выпрямляясь, затем наклонилась и чмокнула его напоследок. – Но полагаю, ты не просто так сюда залез?
