– Все будет хорошо. – С беспечным выражением лица Бирмун ехал дальше, но вообще-то решил – помолчав и бросив быстрый взгляд на свои одеяла и припасы, оружие и доспех – что, вероятно, взял с собой слишком много. Он полагал, что теперь мог бы избавиться от части поклажи, если придется, хотя мысль о том, чтобы выбросить вполне приличные запасы, раздражала его.
А пока повернулся и подмигнул Дагу, который закатил глаза.
Это была всего лишь вторая поездка Бирмуна верхом. В детстве отец как-то раз посадил его с братьями в ряд на материнскую лошадь, и Бирмун смутно помнил, как плакал, так что здоровяк рассмеялся и опустил его с близнецом на землю. Слезы и дискомфорт… Практически ничего не изменилось.
При каждом шаге лошади он качался вперед или назад, чтобы побороть смещение и притяжение к земле. Что бы он ни делал и как бы ни сопротивлялся, в итоге проигрывал. Его и так уже воспаленная промежность ударялась о мускулистую спину животного, натертые бедра растягивались в неудобном положении, поясница все сильнее ныла. И животное всего лишь двигалось рысью!
Арбник, наоборот, как будто плыл на облаке из конской плоти. Он едва касался вожжей, со скукой глядя как на небо, так и на горизонт, иногда почти откидываясь назад, словно вполне мог поспать во время езды.
Они продвинулись вдоль кромки гористой местности к более пологим холмам, где было больше травы и живности. Там они дали лошадям покормиться и отдохнуть, пока Медэк ругался и наводил суету, затем в конце концов достигли более ровной местности и Спирали.
– Наконец-то. – Арбник расправил плечи и ожил, когда копыта его скакуна захрустели по гравийной дороге. – Впереди есть полустанок. Быстро поскачем и доедем, после сменим коней и снова быстро скачем, и к ночи Хусавик увидим. Да?
Бирмун подавил свой ужас, затем кивнул. Медэк щелкнул языком, его конь фыркнул и перешел на бег. Лошади Бирмуна и Дага инстинктивно рванулись вперед.
Ветер обдувал его лицо и волосы, и на мгновение Бирмун забыл о своем дискомфорте. Но Медэк, выходец из степного племени, практически родился в седле. Бесспорно, он провел большую часть своей жизни, развозя подобные послания по всему миру; он будет скакать верхом, пока Бирмун с Дагом не рухнут и не разобьются, и несомненно, еще долго после этого.
Бирмун не щадил усилий. Как и было обещано, они мчались весь остаток дня и поменяли коней на полустанке Ордена, сделав короткий привал, чтобы подкрепиться сухпайком и размять ноги, прежде чем пересесть на новых животных. А затем снова тронулись в путь, хотя каждый мускул в теле Бирмуна вопил, требуя остановки.
Он и раньше оказывался в подобном положении. Работая с «ночными людьми», он размахивал лопатой до кровавых мозолей на руках, стоя по пояс в грязи от заката до рассвета, и человеческое дерьмо попадало ему в лицо, на волосы, как-то раз даже в рот, все время окружая и удушая его, пока ему не начинало казаться, что амбре прожжет ему ноздри. Но после долгой ночи езды по Спирали во второй раз он все равно выбрал бы дерьмо.
– Далеко еще?
Ко времени вопроса Бирмун существовал исключительно в какой-то смеси оцепенения и кошмара, моргая устремленными в никуда глазами, словно реальность была всего лишь мучительным сном. Он знал, что может заставить парня остановиться в любой момент, но не делал этого.
– Почти на месте, вождь. Уже совсем близко.
Для Бирмуна голос арбника прозвучал так, словно доносился сквозь воду. Он закрыл глаза, пообещав себе, что всего на минутку, а когда открыл их вновь, то увидел дым и кольцо домов. Даг свистнул и указал вперед, и арбник, с маленьким луком всадника за плечами, направил свою лошадь через пшеничное поле. Очевидно, он ездил на разведку.
– Мы их упустить. Следы ведут на Север. Двадцать, тридцать человек, может, больше.
Бирмун видел: даже после двух раундов скачки во всю прыть и при свете луны степняк намерен мчаться дальше.
– Сделаем привал, – сказал он, признавая в душе временное поражение. – Последуем за ними утром.
Медэк харкнул оранжевой слюной, блеснувшей в лунном свете.
– Это бандитов город, вождь. Негодный для привала. – Он провел пальцем по своему горлу, как ножом.
Даг хмыкнул и указал на небольшую низину, темную от зарослей кустарника.
– Вождь тебя не спрашивает,
С минуту Медэк таращился – и, хотя слишком обессиленный, чтобы сильно беспокоиться, Бирмун задался вопросом: а вдруг этот парень просто бросит их здесь и уедет обратно на Север…
Вместо этого коротышка-степняк пожал плечами и ударом коленей развернул свою лошадь. Он помотал головой, когда Даг наклонился собрать хворост для костра, и вновь провел пальцем по шее. Затем, наконец, он спешился, как будто это не составляло большого труда, подложил под голову вьюк и через пару мгновений захрапел.
– Видать, мы дежурим первыми. – Дагу пришлось стаскивать Бирмуна с лошади.
