Разве они не слышали, как их новый «пророк» призывал к концу света? Неужто им неведомо, что значит «рай»? Неужели они правда не понимают?
Он полагал, что нормальные люди едва ли могут вообразить конец всего сущего. Но означает ли это их веру или неверие в такой расклад, Эгиль не знал. Возможно, они считали, что это случится лишь в каком-то отдаленном будущем, слишком далеком, чтобы строить на него планы или всерьез обдумывать. Он полагал, что в юности и сам верил в то, чего не придерживался и не соблюдал. Всю свою жизнь он верил, что Эдда слышит слова людей, и все-таки лгал и нарушал клятвы. Интересно, верил ли он, что избежит правосудия? Или ему просто было наплевать?
На протяжении застолья он наблюдал за дверью, ожидая Джучи и почему-то боясь, что она войдет и увидит его рядом с Рокой.
Действительно ли она считала их положение безнадежным и безальтернативным, Эгиль не знал. Что бы она ни говорила, он боялся, что она посмотрит на него и увидит предателя – неблагодарного труса, отвергшего ее любовь в тот самый момент, когда вернулся его «хозяин».
Интересно, возненавидит ли она его вскоре? И догадается ли он сразу, как только это произойдет, или она научится его дурачить?
Эта мысль принесла тяжесть и боль, и Эгиль заморгал, пряча навернувшиеся на глаза слезы. Он решил, что однажды Джучи просто заберет Ивара и сбежит, зная, что Роке нужен только Эгиль. Именно это она и должна была сделать, и будь Эгиль человеком получше, он бы именно это и предложил. Но он не хотел, чтобы они ушли.
Снаружи захрустел под сапогами гравий, а из-за деревянных стен послышались мужские и женские голоса. Эгиль почувствовал равно облегчение и ужас.
Айдэн распахнул двери, и соратники – старые и новые – вежливо приветствовали друг друга. Некоторые обнялись, и зал наполнился движением и голосами; мужчины уступили места женщинам и расселись группами на полу. Дети и собаки ели и играли, безразличные к ажиотажу и страху взрослых и хозяев.
Джучи вошла вместе с остальными, храбро улыбаясь. Перед тем, как сесть с женщинами, она прошла мимо Эгиля и сжала его руку.
От этого простого жеста тело Эгиля сразу же окутало теплом, хотя он едва не заплакал от жестокости судьбы. Он решил: уж если человеку предстоит лишиться всего, что он любит в мире, то пусть это хотя бы произойдет быстро, а не помаленьку с течением времени. Экзекуция должна быть быстрой.
Многие матери подошли поздравить Айдэна – вне сомнений, особенно те, у кого были юные сыновья. Он улыбался им и предлагал свою поддержку, обещая защитить их землю и родню. Вокруг него столпились и мужчины. Они пили, бахвалились и подшучивали над ролями друг друга в битве или легкостью своих поединков. Южные воины смеялись и хвастали громче всех. Некоторые из выживших вассалов Роки, ныне присягнувшие Айдэну, смотрели, слушали и почти не заговаривали. Северяне в основном пили.
– Кто будет собирать урожай моей матроны? – чересчур громко спросил один мужчина, выпив достаточно вина.
– Точняк, – согласились несколько других.
Айдэн поднял руку, призывая к спокойствию:
– Каждый мужчина получит серебро для дома своей матроны. Они займутся наймом батраков и всем остальным, что потребуется.
– А кто будет защищать эту землю? И наших сыновей и имущество матрон?
– Ага. И что, если явится Орден? Он все еще держит армию у Поясной дороги. Рано или поздно они разузнают, что тут произошло. Авось мы и всем скопом не сможем их остановить.
– И если мы собираемся уходить, – другой мужчина поднял винный мех, возможно, лишь отчасти в шутку, – дай нам еще несколько ночей, чтобы понаделать сынков, лады?
Мужчины засмеялись, но Эгиль ощущал их неловкость. Большинство из них боялись искренне высказать свои мысли и желания и чувствовали себя уверенно, только шутя. Айдэн взглянул на Року, но тот ничего не сказал, по-прежнему уставившись вдаль.
К этому времени женщины умолкли, чтобы тоже послушать их разговоры. В наступившей тишине голос Первой Матери разнесся по залу:
– Сыновья Хусавика и так отсутствовали слишком долго. Разве не дадут им боги провести еще несколько ночей, возможно, даже неделю или полную луну с их семьями? Разве не заслужили они хотя бы этой награды?
Вскоре все взгляды в зале с опаской обратились к Роке. Только Эгиль смотрел на Джучи. Он увидел ее усмешку, увидел, как снова растет в ней надежда – теперь, когда мужчинам, возможно, удастся пошатнуть и умерить безумие тронутого Носсом демона. Но Эгиль знал правду. Он отвел взгляд.
Рока покачнулся в кресле и заморгал, словно вырванный из какой-то грезы. Он обвел взором лица в зале Айдэна; свет очага мерцал в его золотистых глазах.
– День? Неделю? Почему бы не целый сезон? – Лицо великана исказилось от презрения. – Почему б не увидеть, как еще одно поколение ваших сородичей умрет от голода? Почему б не забиться в ужасе в свои постели, боясь, что вы не переживете зиму, боясь засухи и болезней, северян и степняков?
