– Моя госпожа сказала, что использовала простые символы. У тебя есть матрона, которая умеет читать?
Рока взглянул на молодого посыльного и сдержал смех. Прежде чем прикоснуться к письму, он осмотрел свиток. Велень был туго обмотан вокруг деревянной катушки и перевязан кожаным ремешком, затем запечатан воском. На мгновение Рока задумался: можно ли каким-то образом втереть или впрыснуть в пергамент яд? Он вспомнил все травы Аскома, которые открыла ему Бэйла, и решил, что некоторые, вероятно, могут обжечь ему ладони, но и только.
Развернув послание, он обнаружил в основном обычные слова, написанные несколько небрежным почерком.
«Букаяг, если это действительно ты, эти посланцы – мои слуги. Если ты по-прежнему тот, кого я встретила в Алвереле – тот, кто боролся за мир справедливости, пощады и мудрости, где любовь никогда не преступление, то я желаю встретиться с тобой. Возможно, вместе мы сможем создать такой мир. Скажи мне время и место, и я приду».
В письме были те же самые слова, которые он высказал Кунле двумя годами ранее. Затем они с Букаягом убили ее и разорвали труп на куски, и это тоже было на глазах у Далы.
Рока не торопился, делая вид, будто читает символы с трудом. Когда же наконец он поднял глаза, то встретился взглядом с молодым гонцом, решив, что тот держится с достоинством и властностью.
Над горизонтом висело красное солнце, окрашивая светом лицо посланника, и Рока улыбнулся, увидев подсвеченное отверстие на мочке левого уха, где полагалось быть серьге вождя.
– Итак. Ты – Бирмун.
Все трое мужчин застыли от удивления и страха.
– Нет. – Рока мотнул головой. – Она не предала тебя. Ты предал сам себя. Скажи мне, почему я не должен убить тебя, Бирмун, сын Канит, которого послали уничтожить меня?
Вот теперь Айдэн оживился, и его дружинники подались вперед. Некоторые полуобнажили клинки или подняли ножи и секиры. Почуяв опасность, лошади визитеров заржали или рванулись с места, и гонцам пришлось их успокаивать.
– Ну, – сказал Бирмун без следа страха в голосе, – зависит от того, что в этом сообщении.
Роке очень понравился такой ответ, как и спокойствие мужчины. Он угодил Роке.
– Твоя госпожа говорит, что хотела бы встречи со мной.
– И ты согласишься?
– Возможно.
Вождь Бирмун пожал плечами, лениво придерживая поводья коня.
– Тогда тебе нечего меня бояться, шаман. Если только ты не желаешь ей зла. – Он посмотрел Роке в глаза. – В таком случае я убью тебя.
При этой смехотворной угрозе воины Айдэна рванулись вперед. Несколько человек, заранее переместившихся, дабы преградить всадникам путь к бегству, выхватили копья. Нож Эшена выскользнул у него из рукава.
Посланники напряглись; вспотевший кочевник выхватил свой маленький лук и приготовил стрелу.
Рока ждал, наблюдая за мужчинами, улавливая реакцию каждого, сохраняя в памяти каждое выражение лица, чтобы изучить позднее. Он засмеялся.
– Твоя смелость делает тебе честь, вождь. Но в одном ты прав: мне тебя нечего бояться. – Некоторые из мужчин ухмыльнулись, и Рока повернулся к ним: – Это посланники и мои гости. Нельзя причинять им вред. – Он протянул руку и почувствовал, как угроза насилия исчезла. – Идемте, братцы, ваша поездка была долгой и трудной. Сядьте и поешьте с нами. А утром, с моим благословением, вернетесь к вашей жрице.
Позже Бирмун бродил возле разбойничьего костра. Он смотрел, как суровые, устрашающие воины разглядывают его самого, его коня и снаряжение, будто прикидывая, что заберут в первую очередь, когда он умрет.
После несколько натянутого «приветствия» люди шамана вернулись к своим делам – рубке деревьев и изготовлению того, что смахивало на канаты. Бирмун, хотя и не уверенный почему, решил, что вопросов лучше не задавать.
Вместо этого он встал рядом с Дагмаром и молча наблюдал, как охотники и повара готовятся к небольшой пирушке. Он смотрел, как Букаяг в одиночку передвигается по лагерю, отвлекая людей повсюду, куда бы ни шел. Затем Бирмун, устроившись у костра, с великим удивлением узнал, что у этих разбойников есть скальд.
Букаяг махнул рукой и хмыкнул, и темноволосый красивый мужчина, принявший у Бирмуна свиток, взобрался на высокий табурет в центре лагеря. Он улыбнулся, когда несколько мужчин ободрительно выкрикнули, затем его пальцы заплясали по струнам лиры, а звучный, сильный голос запел про Хаки Смелого и древний мир.
Мальчиком Бирмун слышал много скальдов, певших в отцовском зале, а позже на празднествах в залах других вождей Орхуса. Однако, наблюдая за этим внезаконником-певцом в древнем лесу, где розовый закат освещал деревья тихой низины, он не смог припомнить выступления лучше.
Мужчины топали ногами и аплодировали, когда песнь звучала весело, а после затихали и сидели смирно, когда в голосе и словах скальда сквозила печаль. Когда тот закончил, они успокоились и, разместившись поудобнее, принялись за еду и питье, в основном группами или парами и в тишине, как будто волнение у всех улеглось.
– Охрененно, – сказал Даг с набитым галетами ртом.
