Рока бежал сквозь последние обрывки ночи, пока утреннее солнце не поднялось вместе с туманом над холмами. Он оглянулся на равнину и увидел, что некоторые из мужчин уже повернули назад – возможно, за собаками, другими людьми или лошадьми.
Остальные теперь растянулись: лучшие бегуны впереди, остальные плелись сзади. Рока пробежал еще, чтобы рассредоточить их еще сильнее, затем нырнул в траву и стал ждать сразу за холмом.
Когда подбежал, запыхавшись, первый из них, Рока встал с мечом-из-Рощи и пронзил вздымающуюся грудь мальчика, глядя в его распахнутые глаза, когда повалил его на землю.
– Ты хорошо бежал, – прошептал он, обнимая его, – теперь быстро скажи, как твое имя?
Шкет в панике задыхался, плевал кровью и шипел какой-то вздор, бессловесно отбиваясь, прежде чем затих насовсем.
Рока вздохнул. Он взял у юнца бурдюк с водой и сделал глоток, прежде чем поблагодарить его за принесенную жертву. Затем он выпрямился и вернул Букаяга к методичному бегу, а сам наблюдал, как мертвецы сооружали северянину могилу.
«Бегун-из-Вархуса», – с хмурым лицом начертал он на надгробии. Как и в случае со многим другим, до поры до времени сойдет и это.
Рока бежал без передышки ночь и два дня. Его ноги дрожали, ступни онемели, суставы и кости скрипели, как деревянные столбы в лачуге из его детства. Его глаза начали уставать, и Букаяг предложил пробежать остаток пути, пока Рока будет спать в своей Роще, но он отказался. Некоторые эксперименты лучше проводить в одиночку.
Много раз он пересчитывал дистанцию и сомневался в себе, но всегда, когда усталость казалась неодолимой, знал, что его тело способно на большее – что на самом деле оно будет бежать, пока не рассыплется, и что сомнение существует лишь в его разуме. Он столько раз представлял себе очертания леса на горизонте, что почти не поверил, когда это стало реальностью.
Он оглянулся, прежде чем войти, но знал, что давно уже оторвался от преследователей. Они так и не выслали ни всадников, ни псов и после первого дня исчезли, как песчинки на бесплодной равнине.
Луна меж тем убывала, и ее слабеющий отсвет путался в кронах деревьев. Рока почувствовал себя в безопасности.
Он знал, что его люди уже близко. Но прежде, чем попасть в лагерь, сел и закрыл глаза, чтобы отдохнуть, ибо не следовало показывать им, что он измучен и дрожит. Казалось, прошли всего секунды, но глаза Букаяга вспыхнули, когда неподалеку захрустели ветки и зашуршали листья.
На прогалину вышли несколько дозорных-разведчиков с факелами, и Рока вздохнул, затем встал из-за своего дерева.
– Мир вам, братики. – Он поднял руки. – Я вернулся.
Мужчины увидев Року в темноте, застыли, глядя на его светящиеся отраженным огнем глаза.
– Шаман… – Молодой разведчик сглотнул и опомнился. – Слава Богам.
Рока учтиво кивнул в знак вежливости, и они вместе направились к главному лагерю. Рока старательно скрывал изнеможение и боль и не потрудился упомянуть о преследователях. Айдэн приветствовал его у вечернего костра.
– На четвертый день, как и обещано. Но где Эгиль и лошади?
Рока ощутил укол гнева брата от этого приветствия.
Он моргнул и сделал долгий, успокаивающий вдох.
– Эгиль встретит нас на побережье. Лошади пропали. – Рока услышал резкость в собственном тоне и пожалел о ней, но Айдэн лишь кивнул.
– Мы добились хороших успехов. Продвижение на Север с телегами бревен и одним только Сулой, чтобы все это везти, будет медленным.
– Сула не возит бревна, – огрызнулся Рока. Или, возможно, Букаяг.
Некоторые из стоящих поблизости мужчин переглянулись. Рока напомнил себе, что южане убивают друг друга из-за малейших оскорблений, и парень вроде Айдэна не станет терпеть неуважения… Он сделал еще один глубокий вдох, зная: его собственное неприятие слабости вполне может быть слабостью само по себе.
– Не обращай на меня внимания, вождь. Выдался долгий денек. Если тебя устроит, мы можем обсудить наш маршрут и логистику наутро, и конечно, Сула в твоем распоряжении.
Айдэн сразу же кивнул, и напряжение ушло.
– Значит, наутро. Доброй ночи, Букаяг.
