– Эти женщины… – пылко, но не без тревоги подал голос Тахар. – Как мы погрузим их на ладьи?
Рока посмотрел в глаза большого, смертоносного мужчины, заставляя себя не рассмеяться ни от вопроса, ни от любопытства и возбуждения остальных.
– Женщины здесь… – Он сделал паузу и повел плечами, не уверенный, как толком объяснить. – Островные женщины… более смирные. Одна ваша внешность повергнет их в ужас. Вас научили нескольким словам и фразам, так что используйте их. Но, возможно, вам придется их заставить, братцы. Вам и вашим людям придется многих забрать на корабли силой.
При этой мысли мужчины заметно сконфузились. Некоторые поглядели на свои руки, будто силясь представить, как делают подобное.
Многие из приспешников Роки даже ни разу не прикасались к женщине, кроме своих родственниц. В Аскоме насилие над женщиной означало смерть и вечные страдания в недрах горы. Но Рока надеялся, что после резни, когда кровь этих мужчин закипит, им будет проще это сделать.
Без дальнейших вопросов он отпустил капитанов обратно на вверенные им корабли и велел держать своих воинов в узде. Затем он отвел Аруна в сторону.
– Ты уже проникал сюда раньше, пират. Как бы ты пробрался внутрь?
Арун усмехнулся, будто не понимая, что Рока говорит всерьез.
– Посредством подкупа, затем с помощью стенолазных крюков, один и ночью.
Рока сверлил его взглядом, очевидно, не найдя это полезным. Пират вздохнул.
– Пытаться проникнуть в этот замок днем, пока стены охраняются, – безумие. Ворота толстые и тяжелые, а стены невероятно высоки. У нас нет времени на осаду, да и вряд ли у нас бы получилось. И этот король не такой, как Фарахи. Ты можешь перебить всех мужчин, женщин и детей в Халине перед воротами Трунга, и он, оставшись равнодушным, не вмешается.
Рока усмехнулся, зная: Трунг не будет «равнодушным». Он будет стоять и смотреть.
– Ты прав, пират: их муки доставят ему наслаждение. Даже сейчас ему невыносимо оказаться вдали от своих драгоценных страдающих рабов. Вот почему мы не будем штурмовать стены замка, а проникнем внутрь крепости, воспользовавшись уязвимостью ее хозяина. Мы пройдем через бойцовые ямы.
Арун неспешно кивнул, будто, возможно, этого и ждал.
Рока развернул в своей Роще карту подземелий крепости. Он давно уже обозначил комнаты для слуг, камеры пыток, загоны и двери – однако он видел не всё. У Трунга наверняка есть опускная решетка и другие хитрости, чтобы запечатать каждый проход, если понадобится. Но Рока найдет способ.
Он отвернулся от карты и направился к своему тренировочному полю, где несколько мертвых кузнецов и ткачей положили крючья и веревки, которые связали вместе, а затем принесли молоты и толстые прутья, предназначенные, чтобы гнуть металлические решетки, а то и рушить каменные стены. Другие мертвецы расставили оружие и доспехи в ряд, чтобы Роке было легче выбрать то, что ему понадобится, когда настанет момент.
Он шел вдоль них, проводя мозолистой рукой по идеальным, прекрасно выполненным образцам закаленной стали. Десять полок занимала сотня дротиков; клинки в кожаных чехлах варьировались от коротких кинжалов до огромных двуручных мечей.
Однако истинным шедевром Роки были доспехи в конце ряда. Изготовив тонкую броню поверх рифленой кольчуги, он нашел идеальный баланс между твердостью, прочностью и ударопоглощением. Никакому изделию этих островитян не пробить такой доспех или ощутимо навредить Роке без сопутствющей удачи.
Ни одной стрелой и ни одним мечом Пью они не смогут убить его быстро, по крайней мере не в пылу битвы – разве что ударят его тысячу раз, используя свое оружие как дубинки. Он самолично и с великим тщанием изобразил руны, покрыв каждый дюйм латных пластин краткой версией истории Вишанов.
Эта мысль уже радовала его. Он понесет на своей груди разгадку вины островитян – отповедь их истреблению, причину их смертей, воочию явленную их глазам, если бы только они могли ее прочесть…
В мире живых Рока подошел к лееру своего корабля и устремил взор на видимый вдали кусочек рая. Он уже близко, очень близко. Ему казалось, будто правосудие – некая материальная вещь на расстоянии его руки, и если он будет терпелив, то рано или поздно сожмет ее в кулаке.
Он вызвал в памяти образ Трунга, наблюдающего за ним в бойцовой яме: толстые, распухшие конечности, самодовольная физиономия, жесткие и жестокие глаза… Рока не знал, что сделает его брат с этим типом и сколько времени это займет, но, вообразив себе такое зрелище, улыбнулся.
Не успел закончиться первый день ожидания, как пошел дождь. Сперва люди пепла обрадовались и выставили бочки, дабы снова наполнить их свежей водой, смеясь под ливнем.
