Короли пепла полностью

Рока изучил стены комнаты и вскоре понял, что они сложены из толстого, цельного камня. Взломать эти двери будет практически невозможно: их спроектировали как последнюю преграду, чтоб выиграть время. Трунг и остальная его родня определенно внутри.

Букаяг заорал и, схватив из Рощи брата молот, стал бесполезно колотить о дверь, ударяя снова и снова, задыхаясь от ярости.

Мы найдем способ, мой брат. Спокойно. Я размышляю.

Букаяг уронил молот и прислонился к стене, как обидчивый ребенок.

– Торговаться за своего сына Трунг не станет, – прорычал он.

Да, я это знаю.

Рока задался вопросом: а нет ли у островного царя какого-нибудь тайного хода и не убегает ли тот прямо сейчас куда-то в недра своей крепости? Конечно, именно так поступил бы Фарахи, но этот король самонадеян и спесив. Он явно не планирует бежать.

Нет, он сидит за своей железной дверью и надеется, что его люди вернутся и спасут его прежде, чем Рока проникнет внутрь… Он подумал о зверствах этого человека, об учиненных им пытках, о его непригодности быть лидером и королем – и мысль о том, чтобы сохранить ему жизнь, вновь почти взбесила Букаяга. Но Рока повторял эту идею снова и снова, зная, что такого короля наверняка презирают многие слуги. В особенности честные.

Он выглянул в окно и увидел нескольких из них на башне. Зная, что его слова будут услышаны внутри, он повысил голос.

– Один из вас – капитан гвардии Трунга. Ты меня помнишь. Мы стояли вместе в яме, ты и я. Ты сдержал свое слово, а я свое. – Он не услышал ответа, но попытка ничего ему не стоила. – Теперь ты в капкане, друг мой, как и я когда-то. Уже скоро эта дверь будет выбита. Твой выбор таков: открой ее, и я пощажу тебя и всех твоих людей. Или жди – и умри вместе с Трунгом.

Арун посмотрел на него так, словно Рока зря тратил время, и, возможно, так и было. Затем Рока задумался, не сможет ли он попытаться забрать дверь или часть камня в свою Рощу, хотя и не создавал их. Это казалось рискованным, но он уже собирался попробовать, когда услышал голоса с башни. Они зазвучали громче, становясь все более и более возбужденными.

За голосами последовали звон железа и крики; металл со скрипучим содроганием щелкнул о камень, и огромные створки медленно разошлись. В дверном проеме стоял «Кэптин» – единственный человек в этом аду, который отнесся к Роке с уважением. С его бледного лица капал пот. Он посмотрел на доспехи Роки и на людей позади него с абсолютным, неприкрытым ужасом и попятился.

Рока один вошел в комнату. Люди капитана нацелили копья на Трунга, а также трех принцев, четырех дочерей и не меньше десяти других родственников.

– Этих воинов не трогать! – крикнул Рока по-аскомски своим людям. – Эшен, ты сопроводишь их из дворца. Проследи, чтобы другие наши воины их не убили. Они под моей защитой. Понял?

– Да, господин.

Рока кивнул и повернулся к гвардии Трунга:

– Эти люди отведут вас в безопасное место. Оружие оставьте при себе, если желаете. А теперь идите.

Капитан сглотнул, а его люди выстроились позади него и, панически дрожа и кланяясь, быстро покинули комнату.

Рока скользнул взглядом по стильной мебели, детским игрушкам, кувшинам с вином и тарелкам с фруктами и сладостями, как будто семейство устроило трапезу. В центре комнаты Рока увидел большой котел для варки еды и улыбнулся. Наконец он встретился взглядом с Трунгом.

– Приветик, «вождь бойцовых ям», – сказал он. – Помнишь меня?

Почуяв страх Трунга, Букаяг встрепенулся. Рока вспомнил Кунлу и то, как неприятно было ее убивать – как это лишило его смысла и оставило ни с чем. На этот раз, однако, цель была куда масштабнее. Она, несомненно, займет всю его жизнь – и при любом раскладе намного превзойдет и этот город, и этого царька. Но Рока все еще мог насладиться мелочами.

– Живым я принесу тебе гораздо больше пользы, – проскулил Трунг, забиваясь в дальний угол. На его красной шее выступили бисеринки пота, тонкие шелка липли к складчатой плоти на его туше. – У меня зарыто много богатств. Я… я могу помочь тебе, чего бы ты ни добивался. И я знаю секреты, много секретов, тайны, которые стоят целое состояние. Ты умен, я это вижу. Так поступи разумно.

Рока шагнул ближе и вспомнил, как почти то же самое сказала Кунла. Стоило отдать ей должное: она очень храбро вела себя в смерти. Рока не думал, что Трунг справится столь же блестяще.

– Я хочу выяснить у тебя лишь одно, великий король. Если сможешь ответить, я оставлю тебя в живых. Как можешь видеть, – он указал вслед все еще живым гвардейцам, – я человек слова.

Трунг сглотнул, и его глаза забегали, но в них читалось сомнение. Он определенно был из тех, кто мог и сам дразнить своих жертв таким образом, что бы те ни говорили или ни делали – так как знал, что их все равно прикончат. Рока, однако, был абсолютно честен.