– Пират. – Рока улыбнулся и посмотрел в глаза Аруна. – Кажется, наша сделка расторгнута. – Он достал из кармана письмо Фарахи, которое Арун решил передать ему заранее. – Я прочел слова твоего короля и, похоже, не могу дать тебе того, что обещал. Если хочешь, можешь отбыть со мной сейчас, оставаться при мне, пока я не отплачу тебе каким-либо другим способом. Но я думаю, ты этого не сделаешь. Так что возвращайся к Фарахи и своей принцессе и живи под их покровительством. Как и ты, я союзник Фарахи. Но я останусь у тебя в долгу.
Арун кивнул и насилу удержался от того, чтобы помчаться во весь опор к катамарану и удрать. Каким-то абсурдным, необъяснимым образом он все еще доверял Роке. Возможно, даже питал к нему симпатию.
Казалось немыслимым, что этот благородный сладкоречивый муж и явленный прежде дикарь – одна и та же личность. Арун видел колдуна, умеющего творить чудеса, и безобразного зверя-людоеда. Эти ипостаси были неотделимы друг от друга. Рока сочетал в себе их все.
– Я скажу ему, – ответил Арун, поднимая тканевый мешок с обгрызенной головой Трунга внутри. Затем заставил себя распрямиться, шагнуть вперед и протянуть руку, как мужчина, уважающий другого мужчину – потому что, если честно, так и было. Рока схватил ее и ухмыльнулся.
– Оставь кинжал себе, пират, и будь бдителен. Кикай коварна, а Фарахи играет своими слугами, как фигурками в чахэн.
С этими словами он отвернулся и жестом приказал своим людям готовиться к отплытию. Но когда Арун покинул палубу и направился к катамарану, Рока окликнул его с флагмана:
– И скажи своему королю: я записал на его письме, какие припасы потребуются стране пепла и сколько мы заплатим. Скажи ему, что я буду ждать первую партию товара весной.
Два дня Рока и его люди плыли при попутном ветре и ясном небе. Плыть на Юг было гораздо проще, ибо если даже их корабли далеко разнесет штормом и собьет с курса, следование за Тэгрином все равно приведет их к обширной земле Аскома.
Какое-то время эти мужчины сохраняли свой почти мальчишеский восторг, затем поблекший до тихой гордости и, пожалуй, недоверчивого оцепенения. Раненых восхваляли, истории о кровопролитной бойне распространялись по всему кораблю и обрастали все новыми преувеличениями, пока даже сами рассказчики не начали потешаться над собственными байками.
Все сходились во мнении, что Фольвар сражался храбро и вел своих людей с отвагой. Легенда об Айдэне распространилась после того, как некоторые поведали о его доблести на пляже. Казалось, только Бирмуна не интересовали все эти россказни о славе, но его молчание не заботило остальных.
Захваченным женщинам требовался уход. Мужчины поспорили и придумали дюжину способов решить, кому будет дана привилегия носить им еду, чистить их ведра или выгуливать их на палубе. Рока научил мужчин говорить «лоа», «пожалуйста» и «спасибо». И хотя все, что они делали, явно наводило ужас на островитянок, эти робкие слова и учтивость держали их в достаточном спокойствии.
Небольшая флотилия Роки попала в шторм на третий день, но благодаря усердной откачке воды и прочной конструкции «королетворцев» они выдержали бурю и вскоре продолжили свой курс.
Роке больше не позволялось делать что-либо самому. Мужчины наперебой ухаживали за Сулой, приносили Роке воду, хлеб и вяленую свинину на подносе из крышки бочонка, расшаркивались и кланялись как гребаные островные рабы при каждом его приближении. Он пытался убедить себя, что это необходимо или по крайней мере неизбежно, но счел такую перемену отвратительной.
На четвертый день он сидел один в своей каюте. Все слова Фарахи навсегда запечатлелись у него в памяти, и теперь он воспроизвел ощущение письма в своих пальцах и запах чернил. Рока мысленно перечитал его.
«Мой друг, – начиналось оно, что вызвало у Роки улыбку. – Если ты это читаешь, я надеюсь, это значит, что Трунг уже мертв или при смерти. Его кончина для меня есть нерушимый договор между нами – доверие, скрепленное кровью. Как и ты, я часто чувствовал себя одиноким в этом мире. Я не ожидал, что мои замыслы разделит одаренный человек из страны льда и снега.
Я тоже наделен дарами, которые человек вроде тебя наверняка способен распознать и принять на веру. Мой дар – видеть будущее. Я вижу возможности и вероятности, великое и малое – будущее целых государств и ход моего соперника по игре в чахэн. Лучше всего я понимаю это в моих снах, дружище, и в моих снах я видел два совершенно разных мира.
В первом твоя страна пепла и народ Пью вступают в войну. Засим всегда следуют смерть, разруха и голод – вражда и борьба до тех пор, пока та или иная сторона не будет уничтожена. Это наиболее вероятное будущее. Если оно не произойдет при нашей жизни, то возможно, при жизни наших детей или внуков. Это
