Короли пепла полностью

– Законы перед тобой – это морские законы, Тама, и теперь они будут применяться к каждому морю, носящему мое имя. Халин окружен этими морями, как и Восточные острова. Но не бойся, тебе не нужно читать весь документ целиком, эти законы довольно просты. – Фарахи наконец повысил голос. – Пиратство отныне карается смертью. Предоставление укрытия пиратам отныне карается смертью. Сознательное приобретение припасов или товаров у пиратов отныне карается смертью. – Гости уже роптали, поднимаясь, но Фарахи продолжал говорить: – Каждый купец, каждый город и каждый царь, которые используют море Алаку, отныне будут платить морской налог, дабы помогать исполнению этих законов.

Даже союзники Фарахи побагровели, а оранг-кайя и мелкие вельможи обоих полов переглядывались с недоумением или обидой. Лицо Тамы исказилось.

– Возможно, нам следует освободить семью Алаку от такой ответственности. – Никто не осмелился согласно воскликнуть, но в ответ раздались робкие возражения. – Я полагаю, мой кузен будет охотно защищать наши моря без какого-либо «налога» на своих соседей. Но спасибо за предложение, великий король.

Теперь Фарахи улыбнулся, увидев, как озадачился его недруг, и подал знак глашатаю. Тот махнул рукой в сторону дальнего входа в зал.

Вошел Эка в одежде священника, которая, вынужден был признать Фарахи, шла ему лучше всего. На вытянутом в руках большом серебряном подносе он держал гниющую, обглоданную, отрубленную голову короля Трунга.

Он ступал так плавно и спокойно, что Фарахи напомнил себе: этот парень вообще-то мастер чинга. В длинном, свисающем до пола одеянии он скорее плыл, чем шел, паря по проходу, пока не поднялся на возвышение, где поставил поднос на один из нескольких круглых столиков.

Толпа вытаращилась, и в наступившей тишине Фарахи заговорил с едва сдерживаемым презрением в голосе:

– С прискорбием уведомляю вас, что король Трунг не в состоянии ничего защитить, поскольку король Трунг мертв.

Тама опешил вместе со всеми остальными, глазеющими на этот жуткий предмет в несомненной попытке понять, не обманывает ли их зрение. Улыбка Фарахи исчезла.

– Наследный принц Трунг тоже мертв. И принц Тури. И принц Рата. – Он помолчал и приподнял брови: – Увы и ах, можно плыть много дней в любую сторону и не найти никого, кто носил бы фамилию Трунг. Похоже, не осталось даже женщин.

Тама моргал, вперив глаза в голову Трунга, его лицо покрылось испариной, а толпа следила за ним, словно надеясь, что зрение обманывает его и на самом деле это не его союзник, а какой-то фокус.

– Ты напал на мирный город? – прошептал он, затем повысил голос: – Ты истребил женщин и детей? В последние несколько дней?

Фарахи ощетинился.

– Я не сказал, что убил их я. Но никакие законы не помешали бы мне это сделать, не так ли? Как бы то ни было, все вы видели, что боевой флот Шри-Кона не покидал своего порта и не участвовал ни в каких сражениях.

Фарахи позаботился об этом. Каждый из присутствующих был приглашен прибыть в королевский порт, где в настоящее время размещался весь флот Шри-Кона – в целости и полной сохранности, без малейших повреждений.

Небывалое и жестокое зрелище отрубленной головы продолжало делать свое дело, и придворные чиновники вытирали пот и глядели на выходы, не иначе всё более обеспокоенные, чем все это закончится. Трунг был вторым по могуществу человеком на островах. Родословная его семьи была такой же древней, как и Пью.

– Все мы знаем, что Трунга отличали нездоровые пристрастия, – пожал плечами Фарахи. – Он обожал насилие и пренебрегал Путем. Храм Халина разрушается и коррумпирован. Если люди мирятся с таким поведением своего короля, то, несомненно, навлекают на себя катастрофу. Мы должны быть мудрее, друзья мои. Мы должны быть благочестивыми и культурными. Мы должны подчиняться законам.

Тама остался стоять.

– Если ты его не убивал, – сказал он без тени веры, – то как именно у тебя оказалась его голова? Она упала с неба, государь?

Фарахи вздохнул, как будто в раскаянии.

– Мне стыдно признаваться. Но все вы знаете, что мы с королем Трунгом не ладили. Я открыто признаю, что однажды, в минуту глубокой безысходности, прошептал в темноту и попросил у духов голову Трунга. Поймите, я не подразумевал это буквально, и поразмыслив, тотчас пожалел об этом. Но слова имеют силу, о да, и намерения тоже. Однажды, когда я завтракал и играл с моими детьми, она и появилась. Я чувствую себя виноватым. Я уже приступил к искуплению, как требуют священники.

На протяжении этой речи Тана глядел со все большим отвращением. Он окинул взглядом гостей и, шумно выдохнув, брызнул слюной:

– Ты попросил духов? Так это духи принесли тебе голову царя? Ты хочешь, чтоб мы поверили…