В небольшой, богато обставленной комнате в резных креслах с позолотой сидели двое. Вернее сказать, сидел один — седой старик с кустистыми бровями и почти уже бесцветными, но цепкими глазами. Второй, мужчина лет сорока с жестким породистым лицом, то и дело вскакивал и начинал бродить по комнате, что-то горячо доказывая своему собеседнику. Старик был Императором, второй — имперским послом в Лайе.
— Убийцу они поймали тут же, — рассказывал посол. — Впрочем, он и сам не думал убегать. Ну ладно, они его все же поймали. Он оказался бывшим секретарем их короля. Казалось бы, что тут долго думать? И тут выясняется, что сам король десять лет назад судил этого секретаря, Ивэйна, за казнокрадство. Как прикажете теперь это понимать? Где причина? Ладно, все делают вид, что понимают. Я сказал, что речь идет о государственной измене и дело должен разбирать имперский судья. Они согласились. Начался суд.
Скрипнула дверь. В комнату вошел третий. Ему было уже за сорок лет, виски тронула седина. Длинный прямой нос, красивой формы губы и руки, чуть впалые щеки также говорили о хорошей породе и высоком происхождении.
— Вы хотели видеть меня, Ваше Императорское Величество?
— Да. Садись, Арнульф. — Император указал вошедшему на кресло посла. Такова была его манера выражать неодобрение.
Растерявшийся посол помедлил еще несколько секунд, набрал в грудь воздуха и сказал уже почти жалобно:
— Значит, начался суд. Подсудимого просят принести присягу. Хорошо. И тут он заявляет, что, простите Ваше Императорское Величество, со стороны судей будет оскорблением не верить на слово их Императору и повелителю.
— Так, так, — настоящий Император благосклонно кивает.
— Судья, разумеется, спрашивает, что подсудимый имеет в виду. А подсудимый, простите Ваше Императорское Величество, отвечает, что они могут не волноваться, он и с этого места может, простите Ваше Императорское Величество, прекрасно управлять Империей и всеми подвластными ей землями, но он просто не хотел бы, чтобы его власти было нанесено оскорбление. Это может, говорит он, оказаться дурным примером для молодежи. Тут вскакивает жена подсудимого и начинает обвинять королеву: из-за ее, мол, отца бедный человек на каторге последние мозги растерял, а от него еще чего-то хотят. И так, мол, судьба ей ненормального аристократа послала, который на старости лет еще и на короля работать удумал, а они, неблагодарные, в этом своем дворце его вконец довели! Королева так же встает и начинает требовать, чтобы женщина сейчас же замолчала, говорит, что ее муж воистину всегда был ненормальным, и что хороша страна, где по улицам бродят сумасшедшие убийцы, и что она уже и за свою жизнь опасается. Так они препираются полчаса, никто не смеет прервать Ее Величество, и только подсудимый уговаривает всех успокоиться: «Не надо так, все мы люди, все мы братья, все вы мои подданные».
Посол вытирает пот.
— Потом нашлась еще дюжина соседей, которые подтвердили, что подсудимый давно уже был не в себе. Подсудимый признан невменяемым и отправлен домой. Конечно, я видел, что все это фарс, но как докажешь?
Посол останавливается, собирается с силами и выпаливает единым духом:
— Примите мою отставку, Ваше Императорское Величество! Это не люди. В конце концов, я тоже… боюсь.
Повисает тишина. Потом Император спокойно говорит:
— Хорошо. Ты свободен. Иди.
Посол кланяется:
— Ваше Императорское Величество…
— Достаточно. Твоя просьба удовлетворена. Иди.
Несчастный посол с поклоном выходит.
Молчание. Двое мужчин смотрят друг другу в глаза.
Они знакомы уже много лет. Арнульф был когда-то оруженосцем юного кронпринца и во многих сражениях закрывал его спину. Поэтому наедине они обходятся без церемоний.
— Зачем ты звал меня, Берт? — спрашивает наконец Арнульф.
Император не отвечает. Он встает с кресла, достает из шкафчика бутылку вина, два стакана, ставит все это на стол.
— Угощайся. Это из Ашена. Королевские земли Лайи, королевское вино. Большая редкость здесь. Ну что, выпьем за упокой души старого Эрвинда, Улав?
Даже Арнульф поражен:
— Ты… это серьезно, Берт?
— А что? Мы никогда не видели друг друга, но он знал меня не хуже, чем ты, и я его знал неплохо. Он был странный человек.
— Почему странный?
Император разливает вино.
— Ты пей. Это действительно редкость. Почему странный? То очень храбрый, то трусливый как заяц, то хитрющий, то доверчивый и наивный. И всегда подкидывал сюрпризы. Знаешь, я действительно жалею, что мы никогда не встречались. Я бы спросил его кое о чем.
— О чем?
— Что он со всего этого имел? Он крал, лгал, изворачивался — но для чего? Сам он не разбогател, и власть его не увеличилась ни на йоту. Единственное, что он заработал — раннюю смерть.
— Все асены немного сумасшедшие.
Император смеется:
— Так-так, Улав. А мне докладывали, что в твоем загородном доме работают одни асены.
Арнульф пожимает плечами:
— Они меня забавляют. Кстати, я спрашивал одного из моих асенов, что он думает о королевской власти, и он мне ответил: «Король — это тот, кто платит за всех. Но он платит вперед».
— Ни слова не понял.
