— «…А поэтому я думаю, что ты сможешь занять мое место. Прости меня за бремя, которое я на тебя возлагаю, и, когда придет твой срок, постарайся найти себе такую же достойную замену. Эрвинд».
— Долгой жизни королеве!
Все обернулись. В дверях стоял лейб-медик, скрестив на груди руки.
— Долгой жизни королеве! — повторил Аттери, стараясь скрыть облегчение.
— Долгой жизни королеве! — вразнобой повторили секретари.
Мэй ответила уже совсем другим, высоким и звучным голосом.
— Спасибо, господа. А от вас, — она повернулась к лейб-медику, — мне это особенно приятно слышать.
Тот в ответ лишь развел руками. Все в комнате заулыбались и расправили плечи. Начиналось новое действие многолетней комедии «Асены под властью тардов», и поднятие занавеса нельзя было встречать с грустными и усталыми лицами.
— От чего умер король? — спросила Мэй, сразу посерьезнев.
— От яда.
— Где был яд?
— В пище или в вине.
— Когда?
— Недавно. Я думаю, дней пять назад.
— Врач тардского посольства уехал пять дней назад, — ответил секретарь Аттери.
Мэй кивнула.
— Не забудь получить свой выигрыш, — сказала она мгновенно покрасневшему юноше.
Вперед выступил бывший королевский мастер оружия:
— С позволения Вашего Величества я взял бы это на себя.
Мэй покачала головой:
— Нет. Я не смогу потом вас спасти.
— Мне все равно больше нечего делать.
— Нет. Эрвинд бы не согласился. Мне нужны только ваши выводы: кто мог его отравить?
— Вы получите их вечером, Ваше Величество.
— Аттери, кажется, Ивэйн уже отбыл ссылку и снова в столице? — спросила королева.
— Его судили десять лет назад, Ваше Величество…
Мэй прервала его:
— Больше никаких реверансов, Аттери. Ты мой мастер оружия, и мы говорим друг другу «ты».
Аттери все же был тардом по крови, а потому его лицо мгновенно просияло. Ни в одной тардской табели о рангах такого титула не было. Но мастер оружия был ближе к асенскому королю, чем даже первый советник, связанный с королем крепче, чем слуга с господином. Он заботился о безопасности, вернее, о том, чтобы король мог себя защитить.
— Так Ивэйн в столице?
— Я думаю, да.
— Найдите его и приведите ко мне. Ну вот, вроде все. А теперь идите, я хочу попрощаться с Эрвиндом.
Молча, поодиночке мужчины вышли из подвала. Час спустя секретарь, позволивший себе дерзкое замечание о принце, был уволен.
Вечером королева приняла Ивэйна, бывшего секретаря короля Эрвинда. Разговор был коротким.
— Долгой жизни…
— Достаточно, Ивэйн. Я сегодня утром наслушалась на всю мою долгую жизнь.
— Вы посылали за мной?
— Да. Есть такой человек — Стейнор, врач здешнего тардского посольства. Знаешь его?
Ивэйн сощурил глаза — темные, всевидящие глаза королевского секретаря.
— Да, я видел его пару раз на улице.
— Сможешь узнать?
— Думаю, да.
Мэй взяла со столика и протянула Ивэйну длинный узкий кинжал.
— Это для него.
— За что? — спросил Ивэйн невозмутимо.
— За короля.
Ивэйн кивнул.
— Вы позаботитесь о семье?
— Пока в казне будут деньги.
…Трактир рядом с асенской таможней назывался «Последняя попытка». И тому были все основания. Почти что никто из тардов, возвращавшихся на родину, не упускал случая в последний раз угоститься по дешевке асенским вином — все знали, что оно на порядок лучше имперского. Таможенники везде таможенники, даже в Лайе: они всегда подолгу возятся с бумагами, и кабачок был битком набит. У стойки мелькали асенские, тардские плащи, на скамьях у стен, а то и просто на узлах сидели женщины, бдительно наблюдающие за своими мужьями, по полу ползали вперемешку светло- и темноволосые дети. Шум стоял такой, что соседям за столом приходилось кричать друг другу на ухо.
Стейнору сегодня везло в карты. Ему вообще везло в последнее время. Грязная, отвратительная работа закончилась, и о ней можно было забыть. По крайней мере, он теперь выбрался из нищеты, выплыл на поверхность, и зашитых в пояс денег хватит на то, чтобы чувствовать себя человеком и никогда больше не иметь дела с той мерзостью, которая называется имперским двором. Теперь он свободен. Он почти не следил за игрой и даже внимания не обратил на богато одетого немолодого асена, стоявшего в дверях, прислонившись к косяку, и внимательно разглядывавшего гостей. Он весь был там, в Империи, праздновал свое возвращение и мысленно уже целовал чью-то шейку, подбираясь губами к ушку жены ли, подруги ли, кто его знает.
Асен заметил у дальней стены в полутьме кого-то из знакомых, помахал рукой, отлепился от косяка и двинулся навстречу, поминутно спотыкаясь о наваленные на полу вещи и аккуратно перешагивая через ребятишек.
Стейнор склонился над столом, уронил голову на скрещенные руки и, сощурил глаза, наблюдая сквозь опущенные ресницы, как играет вино в стакане.
Проходя мимо стола, где сидел Стейнор, асен вдруг вытащил из-за пазухи кинжал и одним коротким ударом, почти не замахиваясь, всадил его в шею тарду. Тонкое лезвие пробило кость и вошло в мозг. Стейнор умер мгновенно. На пол со стула тяжело съехало уже мертвое тело.
